Допустить этого было нельзя. Ни в коем случае нельзя! Хонор не могла позволить себе считать хевенитов глупее ее самой, ибо само их присутствие здесь, равно как и зловещее отсутствие коммодора Иржин, ясно указывало на то, что, по крайней мере, эта банда свое дело знает. По этой причине «Принц Адриан» оказывался в особенно сложном положении. Если бы «Принц» резко изменил курс и начал отрываться от Бандита-Один, корабль хевенитов мог или продолжить погоню без особой надежды догнать, но в расчете на то, что угроза спереди вынудит мантикорцев повернуть, или отказаться от преследования, положившись на осуществляющих перехват Бандитов Три и Четыре, или, как поступила бы на его месте Хонор, вернуться к точке, где был осуществлен переход. Конечно, капитан Бандита-Один имел право предположить, что в системе появился одинокий корабль, однако, скорее всего, он проявил бы дальновидность и не упустил из вида возможность скорого выхода в обычное пространство транспортного конвоя. Все эти соображения не позволяли Хонор попытаться скрыться, избежав боя.
– Мы не можем допустить, чтобы это случилось, Алистер, – с прежним спокойствием произнесла она. – И боюсь, что существует лишь один способ предотвратить катастрофу.
– Мы заставим его преследовать нас, – так же невозмутимо сказал МакКеон.
– Да, – ответила она и, щелкнув клавишей на подлокотнике командного кресла, вывела на дисплей МакКеона один из рассчитанных ею маршрутов. – Если мы возьмем примерно на тридцать пять градусов влево и, ускоряясь на пятистах
– Я понял. – МакКеон изучил векторную схему и откашлялся. – Я тоже склонен считать, что, оказавшись единственным, кто сможет нас поразить, он сочтет синицу в руках предпочтительней стаи журавлей в гипере. Ну а если он все же решит иначе?
– Значит, он решит иначе, – ответила Хонор. – Суть дела в том, что ничего другого мы предпринять не можем. Вздумай мы повернуть назад, чтобы бросить ему открытый вызов, мы все равно не сможем погасить скорость мгновенно: на торможение уйдет около часа, и за это время «Адриан» углубится в систему еще на сорок два миллиона километров. А к тому моменту, когда у нас появится возможность атаковать Первого, кто-нибудь из его соратников наверняка подоспеет к месту боя.
МакКеон почесал подбородок и решил не спрашивать, что будет, если на предложенном Хонор курсе им попадется еще один, до сих пор не запустивший двигатели и потому не засеченный по энергетическому выбросу корабль хевенитов. Она, как и он, наверняка подумала об этом и пришла к выводу, что, хотя такая опасность существует, иного выхода у них все равно нет.
– Если позволите, мэм, – сказал он, – я предложил бы выслать один из наших разведывательных аппаратов, запрограммировав гравипередатчик так, чтобы, приняв сообщение капитана Гринтри о выходе, он передал бы ему ваш приказ немедленно уводить конвой обратно в гипер.
– Согласна! – отрывисто произнесла Хонор и отступила от его командного кресла.
– Жаль, мэм, что вы не на борту «Альвареса», – с кривой усмешкой сказал капитан, после чего занял свое место и развернул кресло к коммандеру Гиллеспи.
– Значит, так, Тони, – спокойно сказал он. – Полная боевая готовность. Поворачиваем на тридцать пять градусов лево по борту, ускорение пятьсот
– Черт побери! – вскликнула гражданка капитан Элен Захари, откинувшись в командном кресле и одарив народного комиссара натянутой улыбкой. – Похоже, мы обзавелись компанией.
– Я так и понял, – с угрюмым кивком отозвался гражданин комиссар Каттнер, непроизвольно выбивая пальцами по шлему беспокойный ритм
Как и все на мостике, Каттнер облачился в скафандр, но шлем, вместо того чтобы по флотскому обыкновению положить на сиденье, держал на коленях. Захари пыталась тактично объяснить ему, что это не слишком разумно с точки зрения безопасности, но Каттнер предостережениям не внимал, а она, по правде сказать, не слишком настаивала. Конечно, встречались комиссары и похуже Каттнера, но бывали и получше, а в настоящий момент на его лице было очень не нравившееся ей выражение – выражение человека, ищущего способ показать, что он держит все под контролем. Чему-чему, а угадывать намерения комиссара по его физиономии капитан давно научилась. А потому, опережая его, повернулась к тактику.
– Олворт, когда он войдет в зону?
– При сохранении нынешних курса и ускорения через двадцать две минуты, гражданка капитан, – доложил Олворт.
Захари кивнула, выждала несколько секунд и, лишь связавшись со своим старшим помощником, снова повернулась к Каттнеру.
