Нона смеялась. Благочестивый читатель может подумать, а как же семейная жизнь? А вот так. Мне не мешало одно другому. Несмотря на обещание Володе Лаврину исправиться от пороков, я не мог избавиться от любви нравиться женщинам. Так оно и пошло. Наташка, кажется, поняла это, когда в канун Нового, 1972 г., пожелала мне по телефону «счастья в личной жизни». Я ее поблагодарил и воспринял, как реабилитацию за все, в чем был и не был виноват. Для меня это значит много. А осенью 1951 года я написал стихотворение «Памятник», навеянное восторгами одной девочки, слушавшей веселую повесть моих военных приключений. К сожалению, это стихотворение оказалось пророческим.
В студенческие годы меня опекали работники Учебной библиотеки. Теперь с трогательной заботой стали оказывать мне покровительство работники Научной библиотеки им. Горького, ставшей моим новым дамам. В крошечном аспирантском зале негде было упасть яблоку. Для меня всегда оставляли столик, если я приходил немного позже. Здесь прошла моя аспирантская жизнь, здесь я подружился в ее первый год с Виталием Алексеевичем Кабатовым.
Узнал я его несколько раньше. Как-то шли мы с Колькой Соколовым по Песчаной улице к метро «Сокол». Нам встретился долговязый мужик – знакомый Кольки. Он и меня познакомил с ним. Это и был Виталий. Он отвел нас к себе в недавно полученную комнату в новом доме на улице Левитана. Там он и жил с женой Саидой, окончившей Исторический факультет МГУ года за два до меня, и новорожденной Леночкой. Как-то не укладывалось в голове, что этот очень интеллигентный и, пожалуй, мягкий человек командовал во время войны подразделением 45 мм противотанковых пушек. Но он командовал, был тяжело ранен, и в госпитале ему ампутировали руки. К моменту нашего знакомства он совершенно свободно пользовался протезами. Со стороны казалось, что он не испытывает особых трудностей.
