Детство и юность младших — Лютека, Макса и Камилки, пришлись на последнюю декаду века: среди молодежи стремительно распространялись революционные настроения. Это поколение не желало пассивно мириться с общественным и политическим гнетом. Включалось в любые виды борьбы и сопротивления. Макс еще гимназистом начал участвовать в нелегальных и конспиративных группах движения за независимость Польши, издавал рукописные газеты патриотического толка, читал, как и все молодые бунтари, запрещенную литературу: Маркса, Либкнехта, Бебеля, устраивал в доме на Крулевской тайные сходки «литературного кружка», посетители которого выступали либо со своими сочинениями, либо с польской патриотической поэзией. В этот кружок входил и его старший брат Лютек Сестер на эти встречи не допускали. Янина, будучи пансионеркой, провожала тоскливым взглядом проходящих через гостиную молодых людей, иногда ей даже удавалось подслушать, с каким волнением ее вечно подтрунивающий над всем брат декламирует Мицкевича и Словацкого.
По возрасту Янина занимала срединное положение. И мировоззренчески тоже. Значительно более эмансипированная, чем ее старшие сестры, она искала для своей деятельности и более широкого поля, нежели просто семья. Однако у нее не было, как у этой молодежи, желания бунтовать или вести идеологическую пропаганду. Но и жить только для себя она тоже не хотела. Огромную роль в формировании ее личности сыграла школа. Она пробудила в ней не только голод на знания, но вложила в нее свойственную той эпохе систему нравственных принципов, которым она неукоснительно следовала до конца своих дней. Первый из них говорил, что по-настоящему удачной может быть только творческая жизнь. В самом постулате содержалось требование активности, восприимчивости к требованиям других, дисциплины и строгого внутреннего порядка. Но прежде всего — неустанного интеллектуального и духовного развития.
После окончания пансиона она намеревалась учиться дальше. Но женщин в Императорский варшавский университет не принимали. Очень немногие, собравшись с духом, уезжали за границу, но она не знала, что конкретно ее интересует, да и смелости — отважиться на подобный шаг — не хватало. Будь жив отец, она, быть может, нашла бы в нем советчика в размышлениях о будущем. Мать же всецело поглощена заботами, как выдать замуж старших девочек, ей не до ее проблем. А значит, принимать решение приходится самой, и следует признать, она умела со всей основательностью изобретать для себя неисчислимые обязательства.
У нее всегда были ярко выраженные педагогические способности, вместе с подружкой Анджеей Аскенази, сестрой Шимона, известного историка, они и взялись заниматься с молодой порослью семь. Они брали детей: Камилку и Стася Горвицев, а также Розу и Геню Аскенази, вели их в сад минеральных вод в Саском парке. После того как лечившиеся приняли утреннюю порцию воды, там наступала тишина и покой. Дети слушали истории, которые им рассказывали девушки, после чего им позволялось поиграть, а девушки могли в это время предаться самообразованию, читая вслух немецких и французских классиков, поскольку знали и тот и другой языки.
Позже Янина закончила известные «фрёбелевские курсы» Казимиры Яхолковской, ученицы Фрёбеля[18], и стала проводить занятия комплексно: по разным предметам, — что-то вроде частной подготовительной школы для детей близких. Вовлеченная в общественную работу известной деятельницей Эстер Голд (в будущем Стружецкой), учила читать и писать бедную еврейскую девочку.
Но самое важное — через два года после окончания пансиона, в 1890 году, она благодаря стараниям своей бывшей учительницы Ядвиги Щавиньской-Давид, поступила в так называемый Летучий университет. Знаменитое подпольное учебное заведение, организованное и руководимое Щавиньской, играло важную роль в формировании молодежи, особенно девушек — отсюда его знаменитое шутливое прозвище «бабский». Тайные лекции, которые читались лучшими профессорами, проходили по частным домам и оплачивались слушательницами в складчину. Особенно популярными были лекции Адама Марбурга — историка философии. Он был не только известным специалистом в своей области, но и великолепным лектором. Похоже, своим красноречием он увлек слушательниц. Больше, скорее, поэтому, а не из любви к предмету, который он читал, Янина Горвиц решила изучать философию.
