В саду памяти полностью

Через два года, следом за ней, вышла замуж четвертая из сестер, рыжеволосая Генриетта — за доктора химии Юлиана Маргулиса, с которым уехала в Изендорф, в Австрию. Моей будущей бабушке было двадцать три, и, как говорится, она переступила «вторую роковую черту», считавшуюся тогда границей юности. Мать все больше начинала беспокоиться за ее будущее.

Генриетта Горвиц, около 1890 г.

Как медленно подползал страшный двадцатый век! Время катилось неспешно. Мысль не поспевала за ежедневными впечатлениями. Было их ровно столько, сколько в соответствии с ритмом жизни мог вместить ум. Поэтому, наверное, с такой интенсивностью память удерживала краски, форму — сам вкус событий. Как выразительно описывает бабушка свое долгое девичество: занятия, развлечения, веселые поездки за город, бесчисленные заграничные путешествия, красивые наряды. Воображение рисует силуэты платьев, я ощущаю прикосновение полосатых материй из льна и полотна, слышу звук ребяческих голосов и стук деревянных молотков, ударяющих по мячу во время игры в крокет на даче. Девушки в окружении молодых людей. Те обольстительно улыбаются. С какими-то неясными намерениями. Им доверять нельзя. Но как притягательны эти взгляды, комплименты, заигрывания.

Хоть не спешила с замужеством, но и не была равнодушной к мужской красоте. В доме, где столько барышень на выданье, царит атмосфера чувственного и любовного томления, такое не могло не действовать. В ее воспоминаниях не раз появляются мужчины. Еще в пансионе она испытывала склонность изучать чудесные голубые глаза, орехового цвета усы и пунцовые сочные губы учителя математики Эдварда Гласса. С гордостью описывает ухаживания в Чехочинеке студента политехники в Цюрихе Арнольда Тейхфельда, ставшего предметом ее первых девических воздыханий. А позже ее внимание привлек немец из Норымберги Адольф Вертхаймер, партнер Бейлина, мужа сестры, молодой, видный, светский господин, охотно посещавший дом, где столько красивых девушек, и гостеприимно принимавшийся матерью, которая видела в нем возможного зятя. Сидя за ужином рядом с Яниной, он под столом гладил ей руку, а она, откровенничая в воспоминаниях с обезоруживающей искренностью, не отнимала руки: ей это было даже приятно. Позднее выяснилось, что Адольф — баламут, ухаживавший за несколькими девушками сразу. Поймав с поличным — обнимавшимся с рыжеволосой Генриеттой, его навсегда отлучили от дома.

Свидер под Варшавой, 1894 г. Слева: на руках у няни Маня Бейлин, в шляпе Густав Бейлин, сидит Камилла Горвиц. Выше: Роза Хильсум, ее сын Гучо Хильсум, маленькая Геня Бейлин, с веером Флора Бейлин. Выше: Гизелла Горвиц, Янина Горвиц и на перилах лестницы Вацлав Киршрот

Мне очень нравилась история о флирте неверного Михала Муттермильха, жениха Мели Клингсланд — будущей художницы Мели Муттер. Меля была совсем ребенком, прелестной, стройной девушкой с длинными черными ресницами и бело-розовой мордашкой. Михал безумно ее любил, впрочем, обоюдно. Но однажды во время одной из дружеских вечеринок у родителей Мели он потихоньку всунул в руку моей будущей бабки листочек бумаги. Ах, эти сладостные, невинные времена! Она почувствовала себя уязвленной. Как, ведь она лучшая подружка невесты! За кого он ее принимает, так откровенно нарушая правила приличия? Испепеляя негодяя взглядом, она на клочки изорвала бумажку. Но не выбросила. Кусочки украдкой спрятала в свою сумочку и, вернувшись домой, старательно собрала. Любовное стихотворение, которое она прочитала, произвело на нее такое сильное впечатление, что она запомнила его на всю жизнь. Иногда она позволяла себя уговорить и, стесняясь немного, но не без горделивости, громко повторяла поэтическое признание тех лет:

Изменник вскоре на Меле женился, они осели в Париже, но через несколько лет развелись. Она получила известность как прекрасная художница. А он сменил фамилию на Мерле и стал коммунистом.