В другое время я бы его разбудила, чтобы обсудить свою догадку, услышать заверения в полной абсурдности моих предположений или даже предложение проверить их. Но теперь я будить его просто боялась — чего доброго решит, будто женщина, почувствовав себя одинокой, воспользовалась наиглупейшим предлогом. Если честно, проверить свои догадки я готова была и одна. Удерживало вполне здравое соображение, что в такой ливень, да еще в темноте, идти к маяку не стоит, тем более что увиденный свет почти наверняка — моя разыгравшаяся фантазия.
Но через пару минут стало ясно: меня неудержимо тянет в эту самую темень, и здравый смысл тут бессилен.
Я натянула джинсы, подвернув их до колен, и сунула ноги в шлепанцы — любая другая обувь все равно мгновенно промокнет. Покосилась на дверь и решила: окно предпочтительнее. Ни к чему привлекать внимание.
Выбраться через окно труда не составило. Я пошла вперед, надеясь, что в темноте найду дорогу и не набью шишек, налетев на какую-нибудь преграду. Двигалась я с трудом, ориентируясь на просвет между деревьями, ноги разъезжались в липкой грязи, ливень успел превратить землю в жидкую кашу. Я то и дело вскидывала голову в надежде вновь увидеть впереди свет. И тут мерный шум дождя нарушил грохот, и черное небо рассекла молния. Одна яркая вспышка, и сразу другая.
«Надо поскорее выбираться отсюда, — подумала я, — в грозу находиться под деревьями опасно», — и испуганно вскрикнула от очередного раската грома.
Молния озарила все вокруг, я, пытаясь понять, где нахожусь, оглянулась и в ужасе попятилась, увидев в нескольких метрах от себя гигантскую фигуру, точно залитую кровью.
— Ленка! — донеслось до меня, и на смену ужасу явился истерический смех, потому что стало ясно: это Вадим, должно быть, бросился за мною как был, в одних трусах, и в свете молнии его обнаженное, блестящее от дождя тело приобрело странный кровавый оттенок.
— Это ты?! — крикнула я, глупее вопрос трудно придумать.
Чертыхаясь, он подбежал ко мне.
— Какого хрена ты здесь носишься? — Он смотрел с испугом, и я поняла, насколько дурацкой была моя затея.
— Пошли, — хватая его за руку, сказала я, — под деревьями опасно, — и потянула его к гостинице.
Мы бежали, держась за руки. Гремел гром, молнии метались по небу, а я чувствовала легкость в теле, почти невесомость, повизгивала от переполнявшего меня восторга и слышала, как рядом хохочет Вадим.
Он с легкостью поставил меня на подоконник и взобрался на него сам. Спрыгнул на пол и хотел подхватить меня на руки, но я успела спрыгнуть. В комнате было темно, но мы видели друг друга во вспышках света за окном — вымокшие насквозь и счастливые.
— Мы уже так бежали когда-то, — сказал Вадим. — Помнишь?
Я кивнула, не очень понимая, что он имеет в виду.
— Помнишь, что было потом?
— Нет.
— Я взял тебя на руки. И нес до священного дерева. Огромный дуб. Влюбленные привязывали к нему разноцветные ленточки на счастье. Мы укрылись под его ветвями. И я любил тебя. А ты любила меня.
— Это просто фантазия, Вадим, — покачала головой я. — Или сон.
— Ага. Игра разума, как ты любишь выражаться. Но я помню. Помню так ясно, словно это было вчера.
Я хотела возразить, но делать этого не пришлось. Вадим бросился в ванную, вернулся оттуда закутанный в полотенце, второе полотенце протянув мне.
— Твою смерть я тоже помню, — спокойно сказал он, и у меня перехватило дыхание от его слов. — Я помню, как разбивал в кровь кулаки, молотя ими по камням, как выл, стиснув зубы, а потом проклинал всех богов. Я просил тебя вернуться, но ты не слышала. Ничего страшнее этого я в своей жизни припомнить не могу.
Я хотела повторить, что это сон или воспоминание, внушенное ему Бергманом или придуманное им самим. Но Вадим вдруг резко сменил тему:
— Ты среди ночи к маяку отправилась?
— Ты тоже видел свет? — сказала я.
— Свет? Увидеть свет маяка можно лишь при одном условии: если он когда-нибудь начнет работать. Маловероятно, что фонарь сохранился. К тому же, учитывая расположение маяка, увидеть можно не свет, а отблеск. Тебе ведь прекрасно известно: отсюда маяк не виден. Если ты имеешь в виду свет фонарика, о котором рассказал мальчишка, то это совсем невероятно. Слишком большое расстояние. — Он помолчал немного и спросил: — Ты что-то почувствовала?
— Я просто увидела свет…
— Ага, — кивнул Вадим, выждав время. Но было ясно, что он мне не поверил.
— Вадим, я действительно решила, что это свет фонаря…
— И бросилась ночью, в грозу, одна проверять, кто там на маяке?
— Сейчас это звучит ужасно глупо, но… именно так.
Я села на подоконник и теперь разглядывала свои руки, странно белые в темноте.
— Что ты от меня скрываешь? — спросил он.
— Спятил?! Мне нечего скрывать.
— Сомневаюсь, — он подошел к холодильнику, достал бутылку воды и залпом выпил, стоя ко мне спиной.
— Он позвал, и ты побежала? — спросил едва слышно.
— Кто он?
— Вот и я думаю — кто? — поставив пустую бутылку на стол, он лег в постель, сбросил полотенце и демонстративно отвернулся.
