Я поспешно поднялась и, схватив сарафан, пошла к гостинице. Вадим остался сидеть, я чувствовала его взгляд. Настойчивый, он словно жег затылок, но я не повернулась, а, оказавшись в номере, схватила диванную подушку и запустила в стену. Хотелось что-нибудь разбить. Или хотя бы заорать. А еще лучше — крушить все вокруг, вопя во все горло. Но я была в гостинце с очень тонкими стенами, орать здесь — не лучшая затея, а чужую собственность следует уважать. Вот я и разревелась от собственного бессилия. Не знаю, на что надеялся Бергман, завещая мне наше общее дело. Но я его надежд не оправдала.
Теперь я была уверена: продержимся мы недолго. Уйдет Вадим, потом и Димка. На самом деле мне тоже хотелось уйти, сбежать прямо сейчас. Не знаю, куда и что я буду там делать… Не имеет значения. Лишь бы подальше отсюда.
Однако успокоилась я довольно быстро. Слезами, как известно, ситуацию не исправить. Я умылась холодной водой, подняла взгляд, долго смотрела на свое отражение в зеркале и вдруг позвала:
— Джокер…
Странное дело, стоило мне обратиться к нему, как стало легче.
— Джокер, — повторила я, — скажи, что мне делать?
И прислушалась, точно в самом деле ждала ответа. Будь сейчас с нами Бергман, Вадим вряд ли стал бы так себя вести. Максимильян имел на обоих мужчин влияние. Они слушали его, принимали его решения, иногда вопреки собственным желаниям. Я не вожак. Никогда им не была и к этому не стремилась. Мало того, я женщина, в которую влюблены двое мужчин, а я, уже дважды совершив ошибку, не хочу совершать еще одну.
«Пусть уходят, — подумала я с тоской. — Сыщик из меня никакой, но я останусь, буду делать то, что хотел от меня Максимильян. А там посмотрим».
Я вновь умылась, на этот раз не спеша, получая удовольствие от холодной воды, вытерла лицо полотенцем, открыла дверь — и замерла, обнаружив Вадима. Он стоял возле окна. Я все еще нерешительно топталась на месте, когда он, повернувшись, махнул мне рукой, предлагая к нему присоединиться. И я поняла: возле окна он стоит не просто так. В руках у него был бинокль, правда, сейчас он его опустил.
— Взгляни, — сказал он, когда я подошла, и протянул бинокль мне. — Вон там, в кустах, — он ткнул пальцем в открытое окно.
Я навела бинокль и увидела Софью в компании Ивлева. Он что-то говорил ей, она хмурилась и отводила взгляд. Потом вдруг вскинула голову и резко ответила. Он вновь заговорил, но она его перебила и попыталась уйти. Ивлев схватил ее за руку, развернув к себе. Он говорил, а она слушала, и выражение ее лица постепенно менялось. Она кивнула, вроде бы соглашаясь, он выпустил ее руку, и она, чуть помедлив, пошла к гостинице, а Ивлев в противоположную сторону.
— Влюбленные выясняют отношения? — забирая из моих рук бинокль, сказал Вадим.
— Это не было похоже на любовную сцену, — возразила я. — Точнее, они не похожи на влюбленных. На любимого мужчину смотрят иначе, даже когда ссорятся.
— Да? Тебе видней. Лично мне не раз хотелось пристрелить свою подружку. Правда, я не знаю, как смотрел на нее при этом.
— Где ты взял бинокль? — спросила я.
— Позаимствовал у нашего рыбака. Он оставил его на веранде. Заметил, как Софья вышла из гостиницы, затравленно оглядываясь, и решил взглянуть, отчего вдруг такая таинственность. Бинокль пришелся как нельзя кстати. Отсюда наблюдать удобнее, чем с улицы, к тому же не рискуешь быть застигнутым врасплох.
В этот момент в дверь настойчиво постучали. Вадим пошел открывать, на пороге стоял Пырьев.
— Вы случайно не видели мой бинокль? — Взгляд Пырьева переместился к открытому окну, на подоконнике которого как раз и стоял бинокль.
— Это ваш? — с сомнением спросил Волошин, проследив его взгляд.
— Да, мой.
— А я решил — нашей прекрасной хозяйки.
— За птичками наблюдаете? — съязвил Пырьев.
— За ними. Кстати, а зачем рыбаку бинокль?
— Ни за чем, просто так. Я люблю природу… Вы вернете бинокль?
— Само собой, — ответил Вадим и кивнул мне.
Взяв бинокль, я передала его Пырьеву.
— Может, нам стоит поговорить начистоту? — сурово хмурясь, предложил он.
— Отличная идея, — кивнул Вадим. — Начинайте первым.
Пырьев досадливо скривился, перевел взгляд с Вадима на меня и трусцой припустил по коридору, ничего более не сказав.
— Все страньше и страньше, — прокомментировал Вадим.
— Может, следовало с ним поговорить? — засомневалась я.
— Милая, он не собирался ничего рассказывать, он хотел выслушать нас.
Ночью начался дождь. Окно было открыто, и шум дождя разбудил меня. Я встала с намерением закрыть окно, подошла к нему и где-то впереди увидела мелькнувший на мгновение свет. Сначала я решила, что это отблеск молнии, но грозы не было. Сильный дождь без грозы. И тут вдруг екнуло сердце, потому что я поняла: там впереди, на косе, маяк, и этот свет…
— Не может быть, — пробормотала я и перевела взгляд на спящего Вадима.
