То, как преображался Окита, завораживало даже во время тренировок в додзё. Это было похоже на колдовство – когда в руках был меч, пусть даже деревянный, Окита менялся мгновенно. Исчезал угловатый паренек, на которого не за что было глянуть дважды, и возникало нечто хищное, опасное, быстрое и безусловно смертоносное. И в то же время безотчетно красивым было каждое его движение.
…Пальцы Сайто все сильнее сжимали длинный пушистый черный мех…
Вчера Ева сговорилась с чуть ли не единственным своим другом в Танжере - молчаливым арабом по имени Билаль, который сразу очень понравился Сайто своим непроницаемым спокойствием, - и Билаль отвел ее и японца в мрачного вида развалюху в Старом городе. На последнем этаже развалюхи обнаружилась уютное жилище, где обитали невообразимо старая женщина с коричневым лицом и узкими золотистыми глазами и немой мальчик лет десяти. Старуху звали Харуной.
- Харуна - привратница, - сказала Ева. Сайто не просил дальнейших пояснений, а Ева не сочла нужным ничего пояснять.
- Ты должен усвоить его силу, чтобы смочь отнести ее, - говорила Харуна, осторожно касаясь саркофажков и не отрывая взгляда узких глаз от лица Сайто. - Этой силы хватит, чтобы продлить ему жизнь в другом отражении.Отражений множество, и все они существуют отдельно друг от друга. Но между ними иногда открываются двери и протягиваются нити. Это наука непростая и не каждому под силу - не спутать, не связать непарных волокон.
Голос Харуны прерывался то и дело, словно ей каждый раз не хватало воздуха. Она делала глубокий шумный вдох, и Сайто казалось, что она всхлипывает, едва удерживая рыдания. Но лицо старухи было непроницаемым, будто вырезанным из древесной коры, и Сайто решил, что причина этих всхлипов в астме или в каком-то особом способе сосредоточения.
Потом Харуна отправила Сайто поискать “вместилище”. “Что угодно - лишь бы можно было с ним совладать, - засмеялась Харуна в ответ на вопросительный взгляд Сайто. - Ты не можешь отправиться туда в своем теле, ведь ты в том отражении уже есть”.
- Если это будет сколопендра - у тебя будет лишь столько времени, сколько живет сколопендра, - добавила Ева.
- А вы, госпожа, не желаете ли что-нибудь изменить в прошлом? - спросила Харуна, и веселость Евы тут же испарилась. Она отрицательно покачала головой.
- Где уж мне.
***
Спустившись на ночную узкую улочку, Сайто остановился и оглянулся. Улочка слепо щурилась на него щербинами желтоватых, белесых отштукатуренных стен, пятнами обнажившихся кирпичей. На стене как раз напротив двери дома Харуны был нарисован смайлик и что-то написано - черной краской из баллончика, дымной, как след пожарища. Лунный свет, яркий, холодный и безжалостный, словно лезвие клинка, делал обшарпанные стены еще более жалкими, они сиротливо дрожали, будто даже в душной танжерской ночи им было холодно. Смайлик, казалось, подмигивал Сайто и указывал взглядом куда-то в темный закоулок, куда не достигал даже лунный луч. Смайлик показался жутким лицом, какие рисуют на унгайкё(2), и улыбался он зловеще. Сайто поймал себя на том, что рука его рянется к левому боку, туда, где когда-то, в другой жизни - в другом отражении, сказала бы Харуна, - его согревали своей надежностью два меча. Хороший меч всегда безупречен, порочными или неверными могут быть лишь держащие его руки. Если воин дорастает до своего меча, он может смотреть в глаза врагов как в чистое, безупречное зеркало…
Сайто ступил в закоулок, прошел его короткую чернильную тьму и попал во дворик-колодец, куда отвесно падал свет одинокого фонаря, черт знает каким образом оказавшегося здесь. В пятне света Сайто увидел что-то черное и, приглядевшись, понял, что это труп кошки - вернее, котенка-подростка, черного и пушистого.
- Это было первое, что ты нашел? - спросила Харуна, когда Сайто вернулся. - Это хорошо. Очень хорошо. Значит, нити в вправду были разорваны. И он, - тот, к кому ты идешь, - просит тебя о помощи.
…Окита никогда бы не попросил о помощи. Никогда и ни за что.
Они играли в сёги,(3) когда Окиту накрыло - он побледнел, почти посерел лицом, и отвернулся, глуша кашель горстью. Сайто тогда с безразличным видом протянул ему платок и, когда кумичо первого взял его, ощутил, какой горячей была рука Окиты. Его, верно, слегка лихорадило, но накануне он с отрядом ушел на патрулирование города как обычно. И вернулся тоже как обычно - один и чуть позже, чем вернулся отряд. Окита после боя в Икеда-я(4) вообще любил побродить один.
- Лучше, чем можно было ожидать, - бормотала Харуна, осматривая пушистое тельце. Совсем недавно издохла, подумал Сайто - когда он взял кошку, ему показалось, что тельце еще теплое, словно жизнь из него ушла как раз перед тем, как Сайто зашел во дворик.
- Зеркала - это окна между мирами, - говорила Харуна, продолжая свои приготовления; она установив друг напротив друга два зеркала, вытащила из мешочка несколько красных ленточек и толстую белую свечу. Сайто почти не слушал ее - он поглаживал черный мех лежащей на его коленях мертвой кошки и вспоминал…
