«Вот так взять и проснуться утром в одной постели с чужим мужиком», – мысленно проговорила она.
Глаза Домрацкого были закрыты, но ей показалось, что он не спит.
«Встать из постели голой или сначала завернуться в одеяло?» – Это была ее вторая мысль.
«Но чтобы завернуться в одеяло, его надо сдернуть с Домрацкого, а это еще хуже», – решила она и встала голой, а когда обернулась, встретилась с ним взглядом.
– Какая ты красивая. – Он протянул руки: – Иди сюда…
– Я – в душ, – ответила Анна.
Домрацкий с удовольствием потянулся.
– Хорошо, что воскресенье. Что будем делать?
– Позже решим.
Стерхова не осуждала себя. Она затащила Домрацкого в постель, но он не слишком сопротивлялся. Одно было не ясно: что с ним делать теперь?
Ее выручил Рябцев, который позвонил, когда она вышла из ванной.
– Анна Сергеевна, хорошо бы нам с вами встретиться.
– Когда?
– Минут через тридцать. Идет?
– Где? – поинтересовалась она и заметила краем глаза, что Домрацкий вышел из спальни.
– Мне все равно, – ответил ей Рябцев. – Я на машине.
– Тогда приезжайте в отдел. Буду ждать в своем кабинете.
Дождавшись окончания разговора, Домрацкий осведомился:
– Кто звонил?
– Рябцев Иван Николаевич – первый следователь по делу Савельева.
– Он, кажется, теперь в адвокатуре? И надо же, помогает в расследовании.
Уловив в его вопросе скрытый подвох, Стерхова решила не отвечать:
– Отложим разговор на потом. Сейчас мне нужно идти.
Домрацкий задержался в гостиной и включил телевизор. Когда она, уже одетая, вышла из спальни, он пообещал, что, уходя, запрет квартиру своим ключом.
До отдела Анна добралась за десять минут. Скинула пальто, отомкнула сейф и вынула документы. Но, как только она потянулась к коробке с уликами, испуганно отдернула руки.
– Можно? – Дверь приоткрылась, и в кабинет вошел Иван Николаевич Рябцев. Приглядевшись, он остановился. – У вас ничего не случилось?
– Случилось, – растерянно подтвердила она. – Кто-то рылся в моем сейфе.
– Как вы поняли?
– Вчера сумка была в коробке, вместе с другими уликами. Я это помню.
– А сегодня?
– Сегодня я нашла ее на верхней полке сейфа.
– Вы в этом уверены? – спросил ее Рябцев.
– Я пока еще в своем уме… Во всяком случае, надеюсь на это.
– Давайте посмотрим вместе. – Он шагнул к сейфу. – Замок вроде цел, стало быть, открывали ключом. Это не могла быть Шкарбун?
– Она сейчас в Москве, задержалась на выходные.
– Ага… – хмыкнул Рябцев. – Тогда интересно – кто?
Стерхова захлопнула дверцу сейфа.
– Плевать. Рапорт писать не стану, мне нечего предъявить – все на месте. Давайте лучше о деле. – Она села за стол. – Есть информация по Ковалькову?
Рябцев предупредил:
– Есть, но вам она не понравится.
– Где наша не пропадала. Выкладывайте.
– Нашел я вашего Ковалькова, но только он оказался на десять лет старше – пятьдесят девятого года рождения.
– Мог соврать. Выходит, сейчас ему шестьдесят два?
– Сорок два, и ни годом больше.
Подумав, Стерхова в ожидании наклонила голову:
– Значит, умер?
– Был убит за несколько часов до падения машины Савельева.
– Давайте подробности.
Рябцев расстегнул папку и выложил на стол документы:
– Вот копии, посмотрите…
Стерхова его перебила:
– Иван Николаевич, пожалуйста, своими словами, и побыстрее.
– От Савельевых он сразу поехал в Соколово, где снимал частный дом. Ночью к нему явились друзья, стали играть в карты. Под утро дело кончилось поножовщиной. – Рябцев покопался в документах. – Вот справка из морга, свидетельство о смерти и протокол осмотра места преступления из уголовного дела.
– Как же вам удалось? – восхитилась Анна.
– Что?
– Найти все это в субботу.
– Личные связи, уважаемая Анна Сергеевна, – немаловажная составляющая следственной работы.
– Кто бы спорил…
– Итак, из всего вышесказанного вытекает, что Ковальков не мог быть причастен к гибели Савельевых. Теперь это факт.
– Что сильно осложняет задачу, – безрадостно констатировала Стерхова. – Других подозреваемых на данный момент нет.
– Я предупреждал, что результат отрицательный.
– В любом случае это движение вперед, – сказала Анна.
Однако, вопреки оптимистической фразе, ее лицо оставалось унылым. Она поднялась со стула, прошла к окну и оглядела унылый двор.
К ней подошел Рябцев.
– Жалкое зрелище. Когда-то здесь был детский сад.
– Я знаю…
– Рождаемость в Урутине невысокая.
– Мне говорили…
– Что собираетесь делать?
– Работать…
– Я понимаю. А конкретно? – спросил Рябцев.
– Послушайте, Иван Николаевич, – обратилась к нему Стерхова, – фамилия Басов вам о чем-нибудь говорит?
– Басов, хозяин колбасного производства, недавно умер.
– Меня интересует сын.
– Ах это… Дело Басова я не вел, в расследовании не участвовал. У меня, знаете, тоже есть сын. Так что даже вспоминать не хочу!
– А если я попрошу? – сказала Анна.
– Ну если настаиваете… – Рябцев отошел от окна и сел на прежнее место. – Это случилось в начале двухтысячных. Отец Басова только разбогател, отстроил свой завод, а также роскошный дом в поселке, где вы побывали. И все у него было, как теперь говорят, чики-пуки. Но только до определенного дня.
– А если точнее?
– Осень две тысячи первого года.
– Что с ним произошло?
