В комнате появился водитель, который подвозил Анну.
– Звали?
– С тобой хотят поговорить. Вы, кажется, знакомы, – сказала Горская и указала на Стерхову.
Водитель перевел на нее взгляд и уважительно поприветствовал:
– Добрый вечер.
– Вы Большаков Сергей Сергеевич, восемьдесят первого года рождения? – сухо осведомилась она.
– Да, все так и есть.
– Нам нужно побеседовать. – Следующий вопрос Анна адресовала Горской: – Где можно поговорить без свидетелей?
– Кабинет мужа устроит? – Ангелина направилась к двери и жестом пригласила их идти следом. Когда все трое поднялись на третий этаж, она сказала: – Савелий Павлович уехал в командировку, здесь вам никто не помешает.
Войдя в кабинет, Стерхова обернулась, желая убедиться, что дверь плотно закрыта. Потом она устроилась за столом и бросила Большакову:
– Садитесь.
– Вы из полиции? – Он тоже сел.
– Я – следователь Анна Сергеевна Стерхова. Расследую дело об убийстве семьи Савельевых. Вы попали в поле зрения следствия, и вот мой первый вопрос: при каких обстоятельствах вы получили огнестрельное ранение в сентябре две тысячи первого года?
– С чего вы взяли… – начал он, но Стерхова его прервала:
– Врать не надо. Я видела вашу историю болезни.
– Ну хорошо. Скажу.
– Советую говорить только правду.
– Мне нечего скрывать. – Большаков открыто улыбнулся. – Играл с личным оружием отца.
– На тот момент вам было двадцать два года, – сказала Анна. – Слишком взрослый мальчик, чтобы играть.
– Тогда скажу по-другому: взял в руки пистолет и случайно выстрелил в себя.
– Где и когда это произошло?
– Все как вы рассказали, – в сентябре две тысячи первого в родительской квартире.
– Точной даты не помните?
– Конечно, нет. Это ж не день рождения. – Сцепив пальцы, Большаков пристально смотрел себе под ноги.
Стерхова не спешила, двигаясь по вопросам, которые составила еще по дороге сюда.
– Почему не обратились в госпиталь сразу после ранения?
– Этого я не помню.
– Кто вызвал «Скорую»?
– Мать или отец. Когда поднялась температура – сразу же и вызвали.
– И что же они? В течение нескольких дней не замечали, что их сын ранен?
– Я не говорил. Просто сидел в своей комнате.
– Сейчас я скажу вам одну очень важную вещь… – начала Анна.
– Ну… – В ожидании он поднял глаза.
– У меня есть пуля, которую двадцать лет назад извлекли из вашего плеча.
– Откуда она взялась? Дела вроде не возбуждали.
– Все эти годы пуля хранилась в следственном отделе. – Подумав, Стерхова решила приврать: – Вместе с официальными документами.
– И что мне с этого?
Стерхова протянула:
– Ну-у-у, я не знаю. Лет десять, может, пятнадцать строгого режима.
– Не надо меня пугать! – выкрикнул Большаков и отвернулся.
– Все зависит от того, какое участие вы принимали в убийстве Савельевых. Если убивали собственноручно – это одно дело. Если присутствовали при убийстве и не сообщили в милицию – совсем другое.
– Да отстаньте вы от меня! Не знаю я никаких Савельевых!
– Врете! Ведь это Савельев выстрелил в вас после того, как его машина врезалась в дерево?
– Не было такого!
– Доказано баллистической экспертизой. Пулю, которой вас ранили, выпустили из пистолета Савельева.
– Все! Ни на какие вопросы больше не отвечаю! Дайте мне адвоката!
Большаков вскочил на ноги, зацепил настольную лампу, и та упала. В кабинете воцарилась полная темнота. Стерхова подняла глаза, и ей показалось, что рослый Большаков походит на черную гору. В памяти всплыли мост, темнота и силуэт огромного человека.
– В темноте мы с вами уже встречались… – Анна медленно поднялась на ноги. – А вода в Уруте и вправду холодная.
Большаков приблизил лицо, и она увидела неподвижные белки его глаз.
– Брось это дело, – медленно процедил он. – Брось и беги. Живой тебя из города все равно не выпустят.
Стерхова попятилась, нащупала позади себя ручку двери и проговорила:
– Из Урутина никуда не уезжать. В ближайшие дни я вас вызову.
– А ты сначала доживи… – прошипел ей вслед Большаков.
Прошло не меньше получаса с тех пор, как Анна вошла в квартиру. Она не сняла пальто и в который раз обходила комнаты. В ванной и туалете проверка оказалась простой – там прятаться было негде.
Стерхова больше не чувствовала себя в безопасности, особенно после угроз Большакова. И, как только сняла пальто, чтобы повесить его в прихожей, она обратила внимание на верхнее отделение шкафа, которое оказалось запертым.
Анна сходила в кухню и, вернувшись с ножом, расковыряла замок. Внутри под подушкой и сложенным одеялом лежала черная коробка, размером с маленький кейс. Она подтянула ее поближе и заметила, что к коробке подключены провода, которые тянутся из дырки в гипсокартоне.
Она прочитала шильдик и поняла, что это видеорегистратор.
«Если он здесь, значит, в комнатах установлены камеры скрытого наблюдения». – Это мысль пришла к Стерховой как нечто само собой разумеющееся.
Она не стала драматизировать ситуацию, а просто пошла искать.
