– Крыша поехала? – глаза Джейсона – по пятьдесят центов каждый. Он отползает к изголовью огромной кровати и пытается отдышаться, растирая шею, на которой останутся синяки от моих рук.
– Я предупредил, – испепеляю его взглядом.
– Если она не дала и тебе, я не виноват, старик.
– Господи, да закрой уже свой рот, Джей.
– Так стоп… – Джейсон прищуривается и пытается сформулировать свою мысль. – Она что… еще тут? – вздергивает одну бровь. Я закатываю глаза. – О нет, Бостон. Нет, – по лицу Джейсона расползается коварная улыбка. – Я прервал ваши страстные игры? Че-е-ерт… Кажется, да! Да! Эта сладкая шоколадка не давала тебе покоя до самого утра!
Накрываю лицо ладонями и растираю усталость от этого идиотского диалога. Джейсон бывает невыносим. Он никогда не понимает, когда следует прикусить язык. Даже трезвый не умеет вовремя затыкаться. Как я его терплю – секрет для меня самого.
– Это Кендалл, Джейсон, – произношу на выдохе.
– Да хоть Пресвятая Дева Мария. Я имею право на подробности за то, что ты содрал эту малышку с моего члена. Пожалуйста. Хотя бы вздрочну перед сном. Или, может, разрешишь понаблюдать за вами? Я согласен. Мне хватит и этого.
– Джейсон, ты идиот, – мое терпение на исходе. Я почти готов еще раз наброситься на него и придушить так, чтобы он отключится на ближайшие пару часов. – Кендалл, – повторяю четко и медленно, по слогам.
– Мне кажется, она называла себя как-то иначе.
– Она лгала.
– Ой да какая разница, – цокает языком и морщится. – Мне интересно не ее имя, а ее киска. Тугая? Достаточно влажная? Ненавижу сухих стерв.
– Нет, я все-таки придушу тебя, – сжимаю кулаки. С ним бесполезно разговаривать.
– Да расслабься, старик. Я могила. Скай ничего не узнает. Клянусь. Если ты разрешишь забраться к ней в трусики.
– К кому? – зачем-то спрашиваю на автомате.
– Сам решай, кого тебе не жалко.
Дурацкая фраза Джейсона заставляет сердце ныть. Он пошутил, а я получил увесистую пощечину от реальности.
И теперь мне придется сделать выбор. Придется причинить кому-то боль. Разбить чье-то сердце.
Душу пронзает острое чувство вины. Оно сковывает тело, сжимает органы, выедает нутро, как кислота.
Как я мог так поступить со Скайлар?
Я сорвался впервые в жизни и вот что из этого вышло. Я полностью потерял контроль, и кто-то из-за этого обязательно пострадает.
Джейсон начинает храпеть. Видимо, я слишком долго молчал. Ослабляю галстук на его шее и выхожу из спальни, прикрыв дверь.
Я должен все рассказать Скайлар, как только вернусь в Бостон. Она заслуживает правды. Думаю, она и так начала догадываться, что мое сердце давно принадлежит другой.
Переступаю порог своей спальни и аккуратно закрываю за собой дверь, бросив взгляд на кровать. Кендалл уснула. Подобрала под себя почти все одеяло и закинула на него длинную ногу. В контрасте с белым цветом пододеяльника ее лощеная кожа выглядит еще темнее. Как молочный шоколад. Восхитительный, манящий оттенок. Хочется расцеловать ее всю, от пяток до макушки, не упуская ни дюйма желанного тела.
Я сойду с ума, если придется ее отпустить. Я больше не проживу без нее ни дня. Не знаю, как держался три года. Не знаю, как устоял в тот день, когда провожал ее в Европу. Я безумно хотел поцеловать Кендалл в ту ночь. Столько раз представлял, какие на вкус ее губы, но моя Конфетка отказалась слаще. И она сказала, что любит меня.
Да, я все слышал. Сделал вид, что шум из гостиной заглушил ее слова. Просто потому, что хочу сказать ей первым, как сильно любил ее все эти годы и люблю до сих пор.
Кажется, я влюбился еще в детстве, когда маленькая кудрявая Кендалл взъерошивала мне волосы, сидя у меня на коленях в своем желтом платье. Когда шептала, что выйдет за меня замуж, когда вырастет, потому что я похож на ее любимого пони из мультика про пони.
Надеюсь, я все-таки стану для нее рыцарем, а не каким-то пони. Во всяком случае, я очень постараюсь, чтобы сделать ее счастливой.
Но для этого мне нужно сделать больно Скайлар.
Иначе никак. Я все равно разобью чье-то сердце. Без потерь не обходится ни одна победа. Уж я это точно знаю.
Присаживаюсь на кровать за спиной Кендалл и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее лодыжку. Она забавно дергается, но не просыпается. Неторопливо устилаю дорожкой из поцелуев ее стройную ногу, перекинутую через груду складок из одеяла. Плавно подбираюсь к колену и скольжу губами и языком вдоль бедра. Она безумно красивая, манящая, запретная, но все же моя. И я ни о чем не жалею. Только об упущенном времени. Когда она перестала мне отвечать, я должен был рвануть в Европу. Я, а не она, должен был дать ей понять, что дождусь ее. Какой же я идиот. Я едва не женился на другой. Едва не упустил свое счастье.
