– Господи, если это сон… – в полудреме воркует Кендалл, повторяя мои слова, когда мои губы достигаю внутренней стороны ее бедра. – Не дай мне проснуться… – накрываю ее бедра руками и переворачиваю Кендалл на спину, размещаясь между ее ног. – А если это происходит по-настоящему – пожалуйста, Бостон, не останавливайся.
Я усмехаюсь и развожу ее бедра шире, предоставляя своему взору маленькую сладкую киску. Она уже взмокла и блестит от просочившейся влаги. Кендалл оказалась такой чувствительной. Ее тело, как размятая глина, отвечает на каждое мое прикосновение. И сейчас, едва я касаюсь кончиком языка ее взбухшего клитора, Кендалл прогибает спину и подается бедрами навстречу. Нетерпеливая и горячая. До безумия сладкая. И только моя.
– Я так понимаю, нам сегодня не удастся поспать, – тихо стонет она, когда мой язык проходится вдоль промежности и задевает клитор.
– Хочешь спать? – жарко выдыхаю и обхватываю губами нежную плоть, посасываю и неторопливо втягиваю в рот, подразнивая.
– Умираю от желания… – движения языка ускоряются, и Кендалл всхлипывает, запуская руку мне в волосы.
Продолжаю интенсивно облизывать ее между ног, подняв взгляд на Кендалл. Ее грудь часто вздымается. Соски́ затвердели. Она начинает плавно покачивать бедрами в такт моему языку и сталкивается с моим взглядом. Зеленые глаза горят от похоти и желания.
– Бостон… – закусывает губу, а я дразню ртом клитор и ввожу в нее два пальца. – Боже, Бостон!
– Какая же ты мокрая, Конфетка… – не разрываю зрительный контакт.
Кендалл не смущается и не отводит взгляд, и я в восторге от ее открытости, раскованности, податливости. Она полностью доверяет мне и жаждет того, что я ей подарю. Я столько всего хочу с ней сделать… Нет, неправильно. Я хочу сделать с ней все. Абсолютно все, от чего она будет сладко и громко стонать.
– Кончи для меня, детка, – быстрее и глубже трахаю ее пальцами, нежно прикусывая пульсирующий бугорок. – Хочу почувствовать вкус твоего оргазма.
– Господи, Бостон… – она стягивает мои волосы в кулак и придавливает мое лицо к своей киске. Я становлюсь тверже, чем гребаный Стоунхендж12. Не знаю, кто кончит раньше: она от моих действий и слов или я от ее отдачи. – Я почти… – стонет она, и я врезаюсь в нее пальцами чаще. – Сейчас… Бостон… Господи… Что ты… творишь… со мной… Бостон, – ее дыхание прерывисто. Кендалл сама насаживается на мои пальцы и язык, раскачивает бедрами и кончает, едва не вырывая мне волосы – так сильно сжимаются ее кулаки, когда ноги Кендалл содрогаются от накатившего оргазма.
– Тебе понравилось? – слизываю с губ соки Кендалл и взбираюсь выше к ее лицу. Упираюсь локтями по обе стороны от ее плеч и целую Кендалл в губы.
– Серьезно? – усмехается. – Еще спрашиваешь? Кажется, ты получил более, чем устное подтверждение.
Теперь усмехаюсь я. Остроумие Кендалл всегда меня восхищало и забавляло.
– Я рад, – снова целую ее между слов. – Потому что я в этом деле профан.
– Что? – вскидывает брови. Не верит. – Ты никогда раньше не…
– Нет. Никогда, – улыбаюсь. Приятно осознавать, что она у меня в чем-то тоже первая.
– Но… Почему? – прищуривается Кендалл, массируя мою голову и перебирая между пальцев волосы.
– Тебя ждал.
Кендалл обнимает меня изо всех сил, придавливает к своему телу и обхватывает мои бедра ногами.
– Десять вопросов, Бостон? – она толкается бедрами и проскальзывает промежностью вдоль моего мощного стояка.
– Ч-черт… – запрокидываю голову, когда она тянет меня за волосы. – Три, Кендалл… Сейчас только три. Я в шаге от того, чтобы трахнуть тебя.
– Как сильно ты хочешь войти в меня? – ее рука пробирается между наших тел и обхватывает мой член.
– О боги… – сталкиваюсь с ней лбами.
– Как сильно, Бостон? – сжимает его ладонью.
– Чертовски. Невыносимо терпеть.
– Твой вопрос… – она делает круговое движение кистью и направляет головку к влагалищу, но не позволяет погрузиться в нее.
– Ты хочешь быть моей?
– Я всегда была только твоей, Бостон. Всегда хотела только тебя, – она ерзает вдоль моего члена, смазывая его своей влагой. – Ты думал обо мне все это время?
– Каждый день, Кендалл. Каждый гребаный день, – почти проникаю в нее, но Кендалл контролирует мое проникновение и не дает возможности быть в ней.
– И что ты чувствовал?
– Нарушаешь правила.
– Ответь.
– То, что чертовски люблю тебя, – сбрасываю ее руку и резким толчком вонзаюсь в мокрое лоно.
Мы оба стонем, когда я погружаюсь в нее до предела. Потом еще раз. И еще. Быстрее. С ходу наращиваю темп. Подхватываю ее под бедра и насаживаю на свой член. Ускоряюсь. Трахаю глубже. Сильнее. Чувствую, как безумная агония охватывает все тело. Каждую мышцу. Мою и ее. Мы единое целое, мать твою. Единое. И я ее люблю.
– Люблю тебя, – кусаю ее губы, врезаясь все жестче. – Я так сильно люблю тебя, Кендалл. Так долго люблю.
