– Никуда он не смотается! – оборвал солдата Дронов. – Тут леса полны всяких недобитков. Напорется еще на окруженных немцев, что не успели уйти. Или на бандитов каких-нибудь.
– Это точно, – поддержал его один из солдат. – Взводом можно идти, но только с оружием, а пацана одного пускать не следует. Тут еще несколько дней назад бои сильные шли.
– Слушай, Дронов, а чего у тебя с нашим лейтенантом не так? – перевернулся на бок и посмотрел в сторону Михаила боец-весельчак. – Он как тебя увидит, так хмурый становится. Ну прямо не подходи к нему.
Видимо, не желая отвечать на вопрос, Дронов нахмурился, плотно сжал пересохшие губы и стал медленно переворачиваться на другой бок, чтобы избежать прямого взгляда на него со стороны любопытного товарища. Увидев это, Витя тоже оживился, решив услышать рассказ друга о том, с чего началось негативное отношение к нему командира взвода, вылившееся в постоянные придирки и обвинения в чем-либо. Аналогично поступили еще несколько человек, повернувшиеся в сторону Михаила, желая удовлетворить свое любопытство, так как часто видели ничем не скрываемое раздражение лейтенанта по отношению к Дронову.
– Ну чего? Рассказывай, давай! Народ правду хочет знать, – настойчиво обратился к Михаилу солдат-балагур.
Тот, поерзав на траве, отмахнулся, но лежавшие рядом солдаты стали возмущаться, обвиняя его в нежелании рассказать о проблеме:
– Не ломайся, Миха! Мы же помочь тебе хотим!
– Да! Если надо к ротному пойдем, к комбату, наконец! Но тебя на съедение лейтенанту не дадим!
– Ладно, – лениво протянул Дронов, усаживаясь на траве. – Надоели вы мне. Так что слушайте.
Солдаты на полянке оживились, повернулись в сторону рассказчика, желая услышать ответ на давно наболевший у них вопрос, остававшийся до сих пор без разъяснений. Некоторые из них подсели ближе к Михаилу.
– Когда под Смоленском были, – начал рассказ Дронов, – я обшаривал разбитые немецкие землянки. Ну как всегда, провода искал. Если находил, то в катушки сматывал. Сами знаете, что у немцев они лучше наших – не намокают.
– Это точно, – тихо поддержал его один из бойцов, оглядываясь по сторонам, как будто старался избежать подслушивания.
– Так в одном из заваленных блиндажей я целый ящик всякого там пойла нашел. Коньяки разные, а не просто шнапс. – Михаил развел в воздухе руками и оглядел товарищей, которые, казалось, еще больше оживились после упоминания о спиртных напитках. – Я еще тогда удивился, что пехота такой трофей не нашла.
– Да, эти все сметают, – заулыбался один из солдат. – По себе знаю, сам в пехоте повоевал.
– И не ты один, – перебил его кто-то из бойцов. – Почти все оттуда после ранений в наш батальон пришли.
– Я этот ящик наружу выволок, смотрю, – продолжил Михаил, не обращая внимания на слова товарищей, – а ко мне с одной стороны «эмка» комбата подъезжает, а с другой – наш лейтенант идет. Ну он, видимо, тоже «эмку» заметил и шел к Токмакову с докладом.
Дронов приостановился, подбирая слова для продолжения рассказа и растерянно водя взглядом по траве.
– Комбат вперед подъехал, меня увидел, ящик мой тоже увидел, спросил про находку. – Он начал вести себя так, так будто нервничал или волновался во время рассказа. – А я так тогда подумал: отдам я этот коньяк Токмакову. Ему он нужнее.
– Так комбат наш этим делом вроде не увлекается, – заметил один из слушателей.
– Ну да! В выпивке его никто не замечал, – подтвердил рассказчик, – но по штабам всяким мотается, с начальством общается. Ему кого задобрить надо, кого угостить.
– А сколько всего для батальона достать у тыловиков нужно, – поддержал Михаила лежавший поблизости сослуживец.
– Вот поэтому я ему этот ящик и предложил, – повернулся к солдату Дронов, подтверждая слова того. – Так в «эмку» к нему и поставил.
– А лейтенант наш это увидел и смертельно на тебя обиделся, – перебил Михаила товарищ, – что не он тот коньяк комбату поднес и выслужился перед ним, а простой рядовой.
Дронов закивал в ответ и стал разводить руками в знак согласия со словами бойца.
– Так вот оно что! – пронеслось по поляне.
– Теперь ты ему враг на век, – заметил кто-то из солдат. – Наш взводный, как бы это сказать, человек не очень порядочный.
– Да-да, другие своих солдат уважают, а этот все время отдельно от нас. Считай, и не появляется, – поддержал разговор еще один боец.
– И вообще всю службу за него Крылов несет. Ему давно пора офицерское звание дать и поставить взводом командовать, – добавил кто-то в стороне.
– Из него точно хороший командир получится! – заключил солдат на краю поляны.
– Держись, Миша. Мы тебя в обиду не дадим, – снова вмешался товарищ Дронова.
– Только странно, – негромко заговорил тот боец, что хвалил помкомвзвода Крылова, – лейтенант наш тоже из пехоты в батальон попал после ранения, как и все мы. Кажись, наш он, такой же. А ведет себя как не родной.
– Да какая там пехота! – оборвал его Михаил. – Не был он на фронте! Ранение получил, когда в эшелоне ехал. Под бомбежку попал. И в бою ни разу не был.
