Мы молчали. Ночью даже молчание было каким-то серьезным.
— А мой бывший парень любил, чтоб мы засыпали вместе. Ему это казалось очень правильным, — сказала Аня. — Наутро он отвозил меня обратно на машине в общежитие.
Она помолчала, потом продолжила:
— Мне это не особо нравилось. Было неудобно. Но он настаивал на своем. Так надо и все. А еще, когда мы спали, любил крепко сжимать меня в объятиях. Очень крепко. Иногда мне казалось, что он может меня во сне задушить.
— Это тот, твой второй парень? — спросил я.
— Да.
Аня взяла меня за руку.
— Если честно, я его боялась, — сказала она.
— Почему ты была с ним, если боялась?
— Он очень любил меня. Просто любовь его была своеобразной. Он был ужасно ревнивым. Запрещал куда-либо ходить без него. Проверял, кому звонила, где была.
— Как же ты начала с ним встречаться?
— Я его тоже любила. Поначалу. На него нельзя было не обратить внимание. Сильный, решительный, смелый… И ухаживал красиво.
Аня сжала мне руку. Я ощутил в темноте, что она смотрит на меня. Словно спрашивала — "Ничего, что я рассказываю о нем?" Я сжал ей руку в ответ — "Все нормально".
— Когда решила с ним расстаться, он долго не оставлял меня в покое. Названивал, предлагал встретиться. Писал письма по электронной почте. Угрожал. А как-то, придя ко мне в общежитие… — Она замолчала. — Меня родители за всю жизнь пальцем не тронули. Никогда, даже в детстве, даже в наказанье.
Я все понял.
— Он тебя… бил?
Я приподнялся на локте и посмотрел Ане в лицо. Но я не видел ее глаз. Она никогда не рассказала бы такое днем.
— Как он посмел тебя ударить? — тихо спросил я.
Она молчала. Потом сказала:
— Ладно. Все что было, то прошло.
На четвертый день мы сходили в открытый бассейн. Аня ни разу не плавала в таком бассейне, я плавал в нем давным-давно, еще в детстве, к тому же, ранней осенью. Поэтому Аня поначалу беспокоилась, что мы можем простудиться.
Но, оказавшись в воде, она сразу забыла о своем беспокойстве. Ощущения были замечательными. Тело находилось в теплой воде, лицо холодил морозец. В небе сияло зимнее солнце, над водой стоял горячий пар. Из-за него мы иногда теряли друг друга из виду. Добираясь до края бассейна, мы останавливались и, собрав с бетонных тумб свежий снег, кидались друг в друга холодными белыми комьями. Мы громко смеялись, и пенсионерки, которых было много в бассейне, смотрели на нас с осуждением.
После купания я, одевшись, ждал Аню в холле, у небольшого кафе. Я смотрел в окно, где были видны плавательные дорожки, и слушал плеер.
Когда Аня пришла, я купил пару шоколадок и свежевыжатый сок. Мы сели, я дал Ане один наушник от плеера, послушать музыку.
— А ты хорошо плаваешь, — сказала она. — Я за тобой совсем не успевала.
За окном в тумане теплых испарений продолжали плавать люди.
— Когда-то я плавать совсем не умел, — сказал я. — Однажды даже чуть не утонул. Это было в детском лагере. Мы тогда купались с одной девочкой. Она же меня и спасла.
Я вспомнил про Таню. Как она сейчас? После того, как она уехала в Иваново, от нее не было никаких известий.
— А где эта девочка сейчас? — Аня будто прочитала мои мысли.
— В Иваново. Там она родилась, туда же недавно вернулась из Москвы. — Я помолчал. — Помнишь, я говорил тебе про свою подругу, которая работает проституткой?
— Да. Помню. Это она?
Я кивнул и сказал:
— Она поехала в Иваново для того, чтобы начать новую жизнь.
— Она — сильная девушка?
— Да, Анют, очень сильная.
Я сделал глоток сока и сказал:
— Она мечтала стать учительницей, а стала проституткой. Она мечтала иметь троих детей, но у нее не может быть ни одного. У нее умер отец, осталась мать и два несовершеннолетних брата. Жизнь всегда была к ней несправедлива. Всегда.
— Ты не рассказывал мне об этом.
Аня глядела на меня, подперев ладонью подбородок. Музыка в плеере закончилась, мы сидели в тишине.
Про Таню и ее отношения с Вадимом я рассказал Ане в один из дней, ближе к ее отъезду. Это получилось случайно. Мы тогда были дома, сидели перед телевизором, смотрели фильм. Аня расположилась поодаль от меня, в кресле, и, укрывшись пледом, рассматривала мои фотоальбомы. В определенный момент Аня замолчала — а я был увлечен просмотром фильма и не заметил этого.
Фильм закончился, я обернулся. Аня сидела и смотрела на меня. В ее руках я увидел тетрадь. Ту самую тетрадь Вадима с историей про девушку на английском языке. Эта тетрадь, видимо, лежала между страницами фотоальбома. Я понял, что Аня все прочитала, русский перевод я сделал в той же тетради.
— Этот Вадим… Ты ведь знаешь его? — спросила Аня.
— Знал. Он учился на курс старше. Летом уехал в Америку.
Аня теребила свое кольцо на безымянном пальце. "Спаси и сохрани".
— Это правда? — спросила она. — То, что он написал?
— Точно не знаю, Анют. Но… Мне кажется, да.
Воцарилось молчание. Я взял пульт и выключил телевизор. Подошел к Ане и присел рядом.
— Расскажи мне о нем, — попросила Аня.
— Тебе необязательно об этом знать. Все это не очень весело.
— Я все прочитала. Я уже представляю, что это за человек. Расскажи, — повторила она.
