Наконец, в 2005 году суд разрешил мужу Терри Шайво, Майклу, навсегда отключить жену от аппарата питания. В общей сложности по этому делу подали четырнадцать апелляций, множество ходатайств, петиций, провели бесчисленные слушания в судах Флориды; было подано пять исков в федеральный окружной суд; потребовалось политическое вмешательство со стороны законодательного органа штата Флорида, губернатора Джеба Буша, Конгресса США и президента Джорджа Буша; в истребовании дела Верховный суд Соединенных Штатов отказывал четыре раза. Дэвид Гэрроу, эксперт по правовым вопросам, так высказался на сей счет в газете Baltimore Sun: «Дело о самой обсуждаемой в суде смерти в американской истории завершилось».
Вскрытие Терри Шайво выявило обширные повреждения головного мозга с усыханием в ключевых областях коры мозга. После травм или длительного периода кислородного голодания клетки головного мозга часто отмирают и больше не восстанавливаются. Данный процесс называется апоптозом – распространенная картина у пациентов в вегетативном состоянии. Повреждение частей коры головного мозга, критически важных для высших аспектов познания – мышления, планирования, понимания и принятия решений, – однозначно указывает на то, что Терри Шайво не сохранила никакого подобия сознания. Основные несущие конструкции, так сказать строительные леса, на которых поддерживается наше сознание, были разрушены.
Чтобы понять, находилась ли Терри Шайво в сознании, давайте вернемся к месячным младенцам. Хотя поведение совсем маленьких детей порой непонятно, у них все же имеются нейронные механизмы, необходимые для существования сознания, независимо от того, присутствует оно у них или нет. У Терри Шайво таких механизмов не сохранилось. Она не была в серой зоне. Тереза Мари Шиндлер, появившаяся на свет в округе Монтгомери, штата Пенсильвания, застенчивая женщина, которая влюбилась в Майкла Шайво и вышла за него замуж, больше не существовала и никогда бы не вернулась к жизни. Что же оказалось на ее месте? Трудный вопрос. Бесспорно одно: Терри Шайво очень давно покинула этот мир.
Благодаря делу Шайво общество многое узнало о серой зоне. Впервые в суде встретились в таком широком масштабе наука, право, философия, медицина, этика и религия. Тогда-то я и осознал: изучая серую зону, мы на самом деле изучаем, что значит для человека быть живым. Мы исследовали границу между жизнью и смертью. Подошли к тонкой грани, пытаясь определить разницу между человеческим телом и человеческой личностью, между мозгом и разумом. Великий физик и молекулярный биолог Фрэнсис Крик так написал в 1994 году в своей основополагающей книге «Удивительные гипотезы»[2]: «Вы, ваши радости и ваши печали, ваши воспоминания и ваши амбиции, ваше чувство личной идентичности и свободы воли, на самом деле не более чем результаты работы огромного количества нервных клеток и связанных с ними молекул». Всего несколько лет спустя мы начали постепенно понимать, как трехфунтовый сгусток серой и белой материи в человеческих головах образует мысли, чувства, планы, намерения и запоминает пережитое.
Границы моего языка означают границы моего мира.
Пока борьба за «право жить» против «права умирать» разделила народы по обе стороны океана, мы собирали доказательства, которые помогли бы нам понять состояние мозга таких пациентов, как Терри Шайво и Энтони Бланд. Мы искали новые факты, новые доказательства. Твердые, неопровержимые. Цирк, который развернулся вокруг дела Шайво, только подстегивал нас. Я не сомневался в том, что на самом деле ставки были гораздо выше: если выяснить, что позволило мозгу Дебби и Кейт реагировать на наши «раздражения», мы значительно приблизились бы к возможности «взломать код» сознания.
Мы приступили к разработке эксперимента, который позволил бы нам с уверенностью выявить, что пациенты с диагнозом Дебби и Кейт способны понимать язык. Мы знали: их мозг может обрабатывать речь. Однако имеют ли они, люди, заключенные в неподвижных телах, какое-то представление о том, что эта речь на самом деле значит?
Ингрид Джонсруд и ее коллеги Дженни Родд и Мэтт Дэвис работали в отделе именно над данной проблемой. Они выясняли, какие области человеческого мозга отвечают за понимание речи. Умозаключения, положенные в основу одного из экспериментов, предложенных Ингрид Джонсруд и ее командой, были элегантными и, по традиции отдела, немного причудливыми. Если погрузить речь в море статического шума, то те части мозга, которые отвечают за понимание языка, должны будут работать интенсивнее, чтобы извлечь смысл доступных звуков, и тем самым проявят себя на ПЭТ-сканировании. Эксперименты походили на настройку радиоприемника в поисках устойчивого сигнала. Бывает, из приемника доносятся интересные передачи, но слышно плохо, едва удается разобрать слова. И вам так интересно, так хочется узнать, о чем же рассказывает ведущий, что вы изо всех сил напрягаетесь, чтобы отделить слова от фонового шума.
