Четкого ответа мы не имели. Надо было копать глубже. Я надеялся, что мозговая активность Кевина – знак, крошечное послание, просьба о помощи. Надеялся, что он «заперт» в неподвижном теле, хочет выбраться, ждет, пока мы найдем его и освободим от мучений. Однако в то же время я содрогался при этой мысли. Мне было крайне неприятно думать, что Кевин действительно «заперт», знает, что мы его сканировали, а теперь тратим время на размышления, пытаясь понять, что же означает активность его мозга. В конце концов, если Кевин пребывал в сознании, он слышал все наши разговоры в его присутствии, знал, что мы пытаемся с ним связаться и что мы не представляем, как интерпретировать результат сканирования. Он, будто Робинзон, застрявший на необитаемом острове, грустно смотрел вслед кораблю, исчезающему за линией горизонта. Что, если мы лишь усугубили его страдания? Об этом я старался не думать.
Что бы ни испытывал Кевин, встреча с ним и установление контакта с его мозгом заставили меня вспомнить о Морин и задать себе вопрос: а нет ли в состоянии этих пациентов некоторых параллелей? Истоки их мозговых травм были, безусловно, очень разными, но в результате все эти люди оказались практически в одинаковом состоянии. Если Кевин «заперт» в своем теле, можно ли сказать то же самое о Морин?
А потом все изменилось. Спустя несколько месяцев уговоров и переговоров Вулфсон наконец приобрел функциональный магнитно-резонансный томограф (фМРТ). Эта замечательная технология, разработанная для использования на людях в начале девяностых годов двадцатого века, открыла совершенно новый мир возможностей и ускорила процесс изучения серой зоны.
Аппарат фМРТ использует иной технологический подход к изображению мозга, чем ПЭТ, однако результаты – обнаружение активности мозга, связанной с мыслями, чувствами и намерениями, – практически одинаковы. Кровь, несущая кислород в мозг, в магнитном поле ведет себя иначе, чем кровь, которая кислород уже доставила. Другими словами, оксигенированная кровь и деоксигенированная кровь имеют различные магнитные свойства. Более активные области мозга получают больше оксигенированной крови, и фМРТ-сканер может обнаружить это и точно определить очаги активности. В отличие от ПЭТ, фМРТ-сканирование никак не связано с «радиационной нагрузкой». Фактически МРТ вообще не оказывает вредного воздействия на организм, что делает доступным многократное сканирование пациентов. Когда вы получаете положительные результаты, можете, не останавливаясь, пытаться выяснить, что именно происходит. Не нужно откладывать дело в долгий ящик.
Технология фМРТ имеет и другие, еще более значительные преимущества. Например, контроль активности мозга секунда за секундой, а не в течение нескольких минут, как при ПЭТ-сканировании, что несет с собой замечательные перспективы. И одна из наиболее важных связана с исследованиями распознавания речи. Мозговые процессы, которые позволяют нам понять язык, работают в течение секунд, а не минут. Чтение и понимание страницы текста обычно занимает около минуты – столько же длится ПЭТ-сканирование. К тому времени, когда вы дойдете до конца страницы, ваш мозг расшифрует и поймет несколько разных предложений. Однако вы не дожидаетесь последней строчки, чтобы «переварить» содержание всей страницы. Да вы и не смогли бы этого сделать, даже если захотели бы.
Понимание языка – непрекращающийся процесс, и ваш мозг дробит страницу текста, распознавая смысл предложение за предложением. На самом деле, как мы скоро увидим, понимание смысла происходит на еще более низком уровне. Пока достаточно сказать, что размера фрагмента информации, который может быть исследован с помощью фМРТ, – его «временное разрешение», – хватает для распаковки того, как мы обрабатываем одиночные предложения. Временное разрешение ПЭТ-сканирования складывалось в минуты, а не в секунды. Иными словами, с помощью ПЭТ можно изучить, как мозг реагирует на целую страницу текста, в то время как фМРТ позволяет исследовать, как обрабатывается и понимается каждое предложение.
Для нас наличие фМРТ имело огромное значение, ведь мы пытались выяснить, что именно понимал Кевин во время сканирований. Возможно, он осознавал лишь основные идеи, суть происходящего, не видел деталей. Но что, если он все же мог вычленять из речи предложение за предложением, слово за словом?
Понимание речи нашего родного языка происходит обычно так легко, что мы не осознаем, насколько это сложный процесс. Мозг не только должен «узнать» все отдельные слова, но еще и извлечь значения этих слов из памяти и объединить их соответствующим образом, чтобы понять предложение.
