Люди всегда входили в серую зону, но, скорее всего, долго там не выдерживали. Получив удар по голове, доисторический человек, вероятно, отправлялся в «нокаут», совсем как соперники Мухаммеда Али, достаточно упрямые, чтобы вызвать его на бой. Если такое бессознательное состояние сохранялось долее нескольких минут, то наступала «кома» – длительная неспособность реагировать на любую форму стимуляции, инициировать какие-либо действия по собственной воле, а также отсутствие нормальных циклов пробуждения и сна. Без современной медицины шансы доисторического человека выйти из коматозного состояния были очень низкими; кроме всего прочего, без питания и восполнения потери жидкости умирал он довольно быстро. Действительно, шансы выжить в длительной коме до сих пор невысоки; из всех пациентов, которые, как Скотт, попадают в больницу с четырьмя баллами по шкале комы Глазго и получают всю помощь, которую может предоставить современная медицина, 87 % либо умрут, либо навсегда останутся в вегетативном состоянии. Шансы же доисторического человека пережить этот период и прорваться в серую зону вообще были незначительными.
Тем не менее люди существовали в серой зоне еще до появления ИВЛ в пятидесятых годах двадцатого века. Древние греки поведали нам о состоянии, которое они называли апоплексией. По дошедшему до нас описанию оно удивительно похоже на то, что мы сейчас называем вегетативным состоянием: «Здоровый субъект внезапно падает от боли, мгновенно теряет речь, хрипит. Его рот широко открывается, и, если кто-то зовет его или толкает, он только стонет, ничего не понимая. Он обильно мочится, не зная об этом. Если не приходит лихорадка, человек погибает через семь дней, но если это происходит, то он обычно восстанавливается».
За века, пролетевшие со времен Древней Греции, не так уж и много изменилось в нашем понимании, диагностике и лечении пациентов, попавших в подобное состояние. В середине двадцатого века стали употребляться другие термины, в том числе бодрствующая кома, акинетический мутизм, молчаливая неподвижность, апаллический синдром и тяжелое травматическое слабоумие. Вопрос о том, описывают ли эти термины одно и то же или различные состояния, является неразрешимым, поскольку (как и сегодня) все пациенты разные и характер симптомов широко варьируется. Вероятно, этим объясняется то, почему ни один из вышеназванных терминов не был принят повсеместно. Термин «вегетативный пирог» (pie vegetative) был использован в 1963 году, а «вегетативная выживаемость» – в 1971-м. Они предшествовали введению термина «вегетативное состояние» в историческом документе, опубликованном Брайаном Дженнеттом и Фредом Сливом в журнале «Lancet» 1 апреля, по иронии – в День дурака, в 1972 году. С тех пор этот термин быстро вошел в общую медицинскую практику.
В наши дни, если пострадавший поступает в отделение нейроинтенсивной терапии, результаты его анализов неудовлетворительны и указывают на то, что пациент в ближайшее время умрет или никогда не восстановится до приемлемого для жизни уровня, его семье может быть рекомендовано «отключить систему жизнеобеспечения», то есть выключить ИВЛ, или «вытащить вилку из розетки», как говорят без обиняков. Некоторые, вероятно, те, кто слепо верит врачам или знает, что таково было бы желание любимого человека или родственника, считают этот выход приемлемым. Они соглашаются и, поколебавшись, тянут вилку из розетки.
Другие мучительно размышляют день за днем. Если же во время «окна возможностей» пациенты восстанавливаются до такой степени, что их жизнь становится самодостаточной, то есть им больше не нужен аппарат ИВЛ, тогда их никто не отключит. Они входят в серую зону, и жизнь их уже невозможно прервать простым отключением аппарата. Однако они могут умереть от голода и жажды, если не давать им есть и пить.
И здесь мы подходим к интереснейшему юридическому вопросу: считать ли воду и еду «медикаментами»? Аппараты вентиляции легких, к примеру, явно требуются для лечения больного, и решения об их отключении принимаются относительно легко, особенно в тех случаях, когда у пациента нет шансов на выздоровление. А вот считать ли лечением воду и пищу? В некоторых странах ответ – да, а в других вода и пища – предметы жизненной необходимости, и в них не может быть отказано. Одним из факторов, который, несомненно, влияет на общественное мнение, является то, сколько времени требуется, чтобы умереть в различных условиях. После выключения ИВЛ пациент, как правило, умирает в течение нескольких минут из-за недостатка кислорода в мозге. Отменяя питание и подачу жидкости, вы морите пациента голодом, отчего он может погибнуть спустя две недели (или раньше).
И все это занимает умы философов, специалистов по этике и юристов. Родственники решают вопрос не о том, сохранить ли пациенту жизнь, а о том, помочь ли ему (ей) умереть.
