К несчастью для Абрахама, он и его жена являлись прихожанами церкви, которая придерживалась твердой позиции относительно святости жизни. Духовный пастырь Абрахама, присутствовавший в отделении интенсивной терапии, заявил, что Абрахам должен жить дальше в соответствии с «Божьей волей». Может, пациент и знал, чего хочет, однако у высших сил, по словам духовного лица, другие планы. Окончательное решение в таких случаях принимается ближайшим родственником. Я в некотором замешательстве услышал, как жена Абрахама заявила, что, несмотря на договор с супругом, не позволит отнять у него жизнь.
– Я уже потеряла мужа, – произнесла она. – И если пойду против воли духовного наставника, то лишусь и церкви.
Сложные обстоятельства требуют сложных решений. Говоря о жизни, смерти и серой зоне, необходимо помнить, что все поступки влекут за собой этические и нравственные последствия. В каждом случае обстоятельства уникальны. Например, разногласия между мужем Терри Шайво и ее родителями подпитывали спектакль национального масштаба. На основе тех событий был разработан целый комплекс правил о том, как похожие дела будут впредь рассматриваться в Соединенных Штатах. И вот в Канаде появилось свое «дело Шайво» – все закрутилось вокруг Абрахама. Только при совершенно иных обстоятельствах: «Божье слово» против жены пациента. На кону были ее будущее и поддержка церкви.
Оба этих дела вызывают у меня как минимум беспокойство. Поскольку я не верю в высшие силы, то и принятие решения на основе «слова Божия» кажется мне нерациональным. С таким же успехом можно бросить игральные кости и посмотреть, что выпадет. В глубине души я понимал жену Абрахама. Если «церковь» заменить на «близкие друзья», многое станет понятнее, особенно если забыть о сложных религиозных убеждениях. Если она позволит убить мужа, в результате чего от нее отрекутся ближайшие друзья, то женщина, оставшись вдовой, потеряет возможную помощь и поддержку. В отличие от случая Терри Шайво, желания Абрахама были ясно изложены – он не хотел жить в вегетативном состоянии. На мой взгляд, именно желания пациента должны превалировать над всем остальным, включая предпочтения ближайших родственников.
Однако в каждом случае находятся свои детали. Недавно мне пришлось участвовать в судебном процессе по делу пятидесятишестилетнего канадца. Пациент, назовем его Кит, его жена и трое детей в сентябре 2005 года попали в автокатастрофу. Киту тогда было сорок девять лет. Старший сын погиб на месте. Кит получил глубокую и необратимую травму мозга. Жена и двое младших детей пострадали, но значительно легче. Киту поставили диагноз «вегетативное состояние», и к 2012 году его жена почувствовала – пришло время проститься с мужем навсегда. Она поручила лечащим врачам Кита удалить из его тела трубки для кормления и подачи жидкости, что в течение нескольких дней привело бы к его смерти. Брат и сестра Кита решительно выступили против этого шага и обратились в местный суд, чтобы помешать жене осуществить ее намерение. Они просили также лишить ее права принимать решения о жизни и смерти их брата и передать это право им.
Судья, тщательно рассмотрев все обстоятельства, отклонил просьбы брата и сестры пациента. Кит и его жена являлись супругами в течение двенадцати лет до аварии и воспитывали троих детей, а потому вполне разумно, что жена пострадавшего имела право принимать такие сложные решения и, предположительно, действовала в интересах мужа. У меня на сей счет нет никаких сомнений. Решение принимает тот, кто замещает лицо, потерявшее возможность принимать жизненно важные решения. Что думают об этом другие родственники пациента – дело десятое.
К сожалению, не все с этим согласны. Еще одно недавнее дело, которое дошло до Верховного суда Канады, касалось Хасана Расули, шестидесятилетнего иранского инженера, который эмигрировал в Торонто с женой и двумя детьми в 2010 году. В октябре ему сделали операцию по удалению доброкачественной опухоли головного мозга. К несчастью, пациент заразился инфекцией, серьезно повредившей мозг. Врачи определили, что надежды на выздоровление нет и держать пациента на жизнеобеспечении бесполезно; это неизбежно приведет к дальнейшим осложнениям, инфекциям и потребует дорогостоящего лечения. Ради чего? Медики порекомендовали семье отключить больного от аппаратов жизнеобеспечения. Однако его жена, Паришер Саласел, обладавшая правом принимать решения в отсутствие мужа, отказалась дать свое согласие, сославшись на религиозные убеждения. Кроме того, она уверяла, что ее муж находился в минимальном сознании.
