Лично мне важнее всего казалось выяснить следующее: помнил ли Хуан что-нибудь из того периода, когда его привозили к нам на сканирование? И спрашивал я не из праздного любопытства. За все годы работы я ни разу не встречался с пациентами, которые могли бы рассказать о пережитом в сканере, о своих ощущениях. Каково это – быть в сознании, когда окружающие считают тебя «овощем»?
Пытался ли Хуан шевельнуться? Что-нибудь сказать? Сообщить, что он жив и все видит и понимает? Я хотел знать, что именно он чувствовал, пока его обследовали и диагностировали. Что может быть убедительнее, чем рассказ из первых уст? Если Хуан опишет нам, как лежал в фМРТ-сканере и что ощущал, мы будем знать наверняка, что он был в сознании, когда мы его сканировали. Услышать обо всем от самого Хуана представлялось нам особенно важным, ведь данные его сканирования оказались расплывчатыми. Мы не получили твердых доказательств, что он находился в сознании. Так пусть расскажет сам!
Мы собирались разработать серию экспериментов для Хуана, чтобы узнать, помнит ли он что-нибудь из пережитого в лаборатории? Это не так-то просто с научной точки зрения, как может показаться на первый взгляд, ведь пришлось восстановить его визит к нам семь месяцев назад буквально по минутам. Допустим, вас представили незнакомцу, и вы пытаетесь выяснить, присутствовали ли вы оба на одном и том же мероприятии или на празднике семь месяцев назад. Как вы это сделаете? Может, спросить для начала, помнит ли он, кто еще там был? Или показать ему фото клуба, в котором тогда организовали праздник?
Но каков следующий шаг, если на первые два вопроса вы получите отрицательный ответ? Только потому, что новый знакомый не узнал кого-то из тех, кто тоже пришел на праздник, или не вспомнил название клуба, вовсе не значит, что его там не было. Возможно, он не отличается наблюдательностью и просто забыл. Я, например, и сам едва помню, на какие вечеринки ходил семь месяцев назад и присутствовал ли там кто из знакомых. И даже если и вспомню, то уж точно не скажу, был ли мой знакомый на той давней вечеринке или нет.
Для нашей памяти весьма нетривиальная задача – помнить, кто присутствовал на определенном мероприятии и где оно происходило. Если бы нам требовалось запомнить всего одно лицо в одном месте в один определенный период времени, это было бы просто. Сложность же в том, что в течение года мы бываем, по крайней мере, на нескольких праздниках, где присутствуют различные группы знакомых и незнакомых нам людей в разных сочетаниях. Все это вызывает некоторые помехи, или, как говорят психологи, в памяти возникают пустые места, белые пятна вместо воспоминаний о том, кто, где и когда находился. А со временем воспоминания становятся немного запутанными.
К счастью, в нашем распоряжении имелся целый ряд факторов. На фМРТ-сканировании пациенты бывают все же значительно реже, чем на праздниках (хотя и здесь возможны исключения, взять хотя бы сотрудников нашей лаборатории). Однако для Хуана это был, безусловно, единственный опыт в жизни. И точно так же можно с уверенностью сказать, что и другие обследования, которые мы провели Хуану в то время, – неврологические обследования, электроэнцефалографию (ЭЭГ), – стали для пациента уникальными событиями, и перепутать их с другими подобными он бы не смог. Почти все, кого Хуан встретил в те дни, тоже наверняка заняли в его памяти особое место, чем нам и следовало воспользоваться. И все же, если окажется, что он ничего не помнит, это вовсе не будет означать, что в то время он не находился в сознании. А вот если Хуан вспомнит хотя бы отрывочные события – сканер, моих коллег и учеников, фильм Хичкока, – мы получим доказательства того, что он все же был в сознании.
Мы составили список всех мест, в которых Хуан побывал в Лондоне: больница, машина скорой помощи, лаборатория сканирования в институте Робарта, а также список научных сотрудников, которые осматривали его: Лаура, наш научный координатор, Стив, аспирант, работавший над магистерской диссертацией, и Дэмиан Круз, один из сотрудников, управлявших отделением ЭЭГ. Мы нашли фотографии всех этих мест и людей. Потом собрали «контрольные» снимки, фотографии комнат, в которых Хуан не был, например помещения, где проводятся эксперименты в Институте мозга и разума, а также фото аспирантов, работавших в нашей лаборатории над другими проектами и никогда не встречавшихся с Хуаном.
У нас был всего один шанс, и мы решили использовать его до конца. В нашем распоряжении имелось ограниченное количество фотографий мест и людей, которые мы могли показать Хуану всего один раз. Потому что покажи мы их второй раз, то никогда бы не узнали наверняка, вспомнил ли Хуан то время, когда ему делали фМРТ-сканирование, или то, как видел эти фотоснимки.
