Возвращение Хуана из серой зоны стало отрезвляющим напоминанием нам всем: сознание всегда на шаг впереди исследований. Показывая пациентам фильм Хичкока, мы радовались, что отыскали идеальный способ найти, выследить сознание в его самом загадочном логове. Однако мы вновь оказались отброшены назад. Хуан был в сознании, но мы так и не смогли этого понять. Сканер фМРТ – важный и многофункциональный инструмент, и мы постоянно совершенствуем наши подходы. С разработкой новых компьютерных технологий мы научились задавать вопросы таким пациентам, как Скотт и Джефф, подошли вплотную к возможности ведения диалога в режиме реального времени с внутренним «я» пациента. В то же время исследования серой зоны помогли нам разгадать конструкцию сознания, выяснить, как именно процессы, идущие в нашем мозге – память, внимание и способность мыслить, – связаны с общими для всех понятиями, такими как «интеллект», и как все это возникает внутри наших голов в комке серой и белой материи весом в три фунта (чтобы узнать, как мы решили некоторые из этих и подобных вопросов, пожалуйста, посетите наш сайт www.cambridgebrainsciences.com). Во всем мире исследователи используют фМРТ-сканирование для отображения архитектуры наших мыслей и чувств, определяя важнейшие связи между тем, как функционирует наш мозг, как мы ощущаем связь с реальностью, как развиваем свою идентичность, как формируем ее на протяжении всей жизни. Эксперимент с фильмом Хичкока показал: наше сознание тесно связано с сознанием других, переживающих одно и то же событие, с тем, что, как мы думаем, думают и чувствуют другие, с нашей теорией разума.
Однако фМРТ – дорогостоящий аппарат, а перевозить пациентов к сканеру – процесс довольно трудоемкий, что ограничивает потенциал исследований, как бы нам ни хотелось помочь людям общаться с их близкими, запертыми в серой зоне. Наше будущее во многом зависит от возможной оптимизации этой громоздкой и дорогой технологии. Вот если бы можно было сделать томограф небольшим, портативным, удобным для использования и передать его родственникам и друзьям пациентов, позволить им найти путь к сознанию почти потерянных любимых!
Однажды ночью в мае 2010 года около половины четвертого утра Уинифред внезапно проснулась: ей показалось, муж слишком громко храпит. Однако она почти сразу же поняла: происходит нечто странное.
– Прежде он не храпел так громко, – рассказывала она потом. – То есть, может, и храпел, но я никогда не просыпалась от этих звуков.
В ту ночь Уинифред встревожилась не на шутку. Шестым чувством она поняла: мужу плохо. Она попыталась его разбудить, думая, что тому снится кошмар, но не смогла. Тогда она позвала детей – сын и дочь спали в соседних комнатах. Мальчик вызвал скорую помощь. Уинифред и детям по телефону посоветовали до приезда скорой уложить Леонарда на пол. Это было нелегко. Леонард отличался крупным телосложением, в юности он служил моряком в Бомбее, а позже работал на верфях Дубая.
Скорая помощь примчалась через десять-пятнадцать минут.
– Я все время смотрела на часы, думала, как долго они едут, – рассказала мне потом Уинифред.
Леонард перестал дышать. Фельдшер определил, что у него остановилось сердце, и принялся делать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца. Сердце Леонарда то начинало биться, то останавливалось. Мужчину отвезли в местную больницу Брантфорда, где ввели в искусственную кому, чтобы уменьшить вероятность дальнейшего повреждения мозга. После травмы метаболизм головного мозга, как правило, значительно меняется, некоторые участки остаются без достаточного кровоснабжения. Уменьшая количество энергии, необходимой областям мозга, можно защитить этот орган во время острых приступов.
Леонарду сделали операцию на сердце – одна артерия, как выяснилось, была закупорена полностью, а другая на восемьдесят процентов. Хирург остался доволен результатом.
– Его тело в отличной форме. Подождем, посмотрим, когда он выйдет из комы, – сообщил он Уинифред.
На следующий день Леонард вышел из комы и «застрял» в серой зоне.
– У меня плохие новости, – сказал врач. – Мозг Леонарда серьезно поврежден. Он в вегетативном состоянии. Вероятнее всего, он не выживет.
В результате событий мая 2010 года Леонард и Уинифред встали на путь, который неизбежно привел их в нашу лабораторию.
Дамиан Круз, наш гений ЭЭГ (электроэнцефалографии), подал блестящую идею: приобрести машину, джип, чтобы посещать на ней пациентов. Он же назвал эту передвижную лабораторию «ЭЭДжип». И это стало нашим следующим шагом в стремлении погрузиться в глубины сознания. Я давно искал мобильное решение, способ тестировать пациентов, запертых в серой зоне, где бы они ни находились, дать им возможность общаться с родными. Мы вновь, но уже другим образом объединяли человека и машину, органическое и искусственное, синапсы и кремний. Вспомнив о счастливых днях в кембриджском отделе, я попросил знакомого художника, Уэса Кингхорна, разработать логотип для нашей передвижной лаборатории и нанести его на капот, заднюю дверь и две передние двери.
