— Ну и что… Я тоже решила свой имидж поменять. Мне надоело быть просто домохозяйкой и старенькой бабулей. Ты даже представить себе не можешь, я ведь и чувствую себя на столько же, на сколько выгляжу! — мама обиделась, что я не разделяю ее оптимизма и радости по поводу новой внешности.
— Прости меня. Просто я должна привыкнуть к тебе такой, какой ты стала. Я думала, что ты в санатории, а ты вон как преобразилась. Могла бы и мне сказать, я что, враг тебе что ли.
— Нет, ты не враг, ты консерватор…
— Надо же, это ты там таких слов нахваталась? Консерватор, придумала ведь…
— Ты вцепилась двумя руками в прошлое и не желаешь перемен в своей жизни.
— Мама, каких перемен, о чём ты говоришь? Я думаю, как нам с Сашкой выжить во всей этой кутерьме, названной несколько лет назад перестройкой. Так перестроились, что теперь сами не могут разобраться, что натворили.
— Привет, сестрёнка! Ну, и как наша обновлённая маман? — Толик сиял от гордости, ведь это благодаря брату я получила подобный сюрприз. В тёмном костюме с галстуком выглядел он презентабельно, как большой важный начальник. Моя скромная персона рядом с ними проигрывала основательно. Я-то одеваюсь исключительно с рынка, выбирая наиболее дешёвые, в основном, китайские вещи.
— Слов нет, — я развела руки в стороны, — а если она скажет, что и мужа себе присмотрела, я ничему не удивлюсь, чтобы вновь консерваторшой не обозвали.
— Это кто тебя так?
— Отгадай с трёх раз.
— А что, разве я не права? Скажи ей, Толик, о то сама скажу.
— Мариша, а ведь мама права, ну посмотри на себя, как ты живёшь? С работы уволили, пацана одними бич-пакетами кормишь. Что смотришь? Знаю я всё.
— Сашка наябедничал?
— Не жаловался он. Сам видел, когда на прошлой неделе, а потом вчера забегал к вам. Холодильник открыл, так у тебя там мышь сдохла.
— Какая мышь, ты в своём уме? У меня дома грызуны не водятся!
— Я в том смысле, что он пустой. Жрать в твоём доме нечего, и мой племянник заваривает на обед одноразовые пакетики. Что ты хочешь доказать, а главное, кому? От помощи Сергея отказываешься, а он, между прочим, отец твоего сына, и вправе заботится о вас. Почему парня не отпускаешь учиться в Америку или в Англию…. Закончит колледж, будет человеком.
— А без колледжа, значит, уже и человеком не станет? Надо же, как заговорил. И здесь можно учиться. Подумаешь, пуп земли, заграницы ему подавай! Роди своего, потом хоть куда сплавляй.
— Чего ты боишься, что он не вернётся?
— Ничего я не боюсь. Он сам не хочет ехать.
— Да что ты говоришь? Тебя-дуру он слишком любит, вот и боится сказать, чтобы не огорчать! Он думает, что, если поедет к отцу, ты его предателем будешь считать, так как одна растила, а когда богатенький родитель отыскался, он тебя и променял. Не ломай парню жизнь, пусть мир посмотрит! Если сама, как куколка, в кокон спряталась, то дай хоть сыну крылья расправить. Ты же мёртвой хваткой в него вцепилась и сама не понимаешь, что своей любовью только вредишь ему. Люди стараются из нищеты выбраться всеми правдами и неправдами, а ты….
— Ну, скажи, что я?
— Ты мученицу из себя строишь: мы бедные, но гордые, и ваша заграничная подачка нам без надобности. Вот Серёга и бьётся, как рыба об лёд. Ещё четыре месяца назад купил четырёхкомнатную квартиру, в доме за шестой школой, так ведь зашугала мужика, сказать тебе об этом боится!
— Какую квартиру, кто купил, кого я запугала? Вы что сегодня с цепи сорвались, во всех смертных грехах меня решили обвинить?
— Глупенькой-то не прикидывайся! Я понятно говорю: твой ненаглядный хату для тебя приобрёл. Мебель завёз, всё по высшему классу, даже камин тебе в зале поставил.
— Настоящий? — прошептала я, так как камин был моей мечтой.
— Нет, только декоративный. Но смотрится как взаправдашний.
— Это тот дом, который напротив пятой поликлиники?
— Да, тот самый.
— Но это же очень дорогой дом. Ты слышал, сколько там квадратный метр жилой площади стоит? Уму не постижимо! Мне такие деньги даже и не снились.
— Вот и ответ на твой вопрос. Дорого ведь. Да тебе, Мариша, вообще никакие деньги не снятся. Ты не одним рогом, а сразу двумя упёрлась и копытами землю роешь: не подходите, не трогайте, не дайте мне хорошо жить, уж лучше я так, в валенках на босу ногу, зато с принципами. Вон, подруга твоя, сразу смекнула, что надо как-то разворачиваться, что на одну, даже как у Олега вроде бы не плохую зарплату, не прожить.
— А при чём здесь Лена, она также осталась без работы. И я, между прочим, в валенках не хожу, сапоги имеются.
— Не придирайся к словам, ты прекрасно поняла, что я имел в виду. А Лена через пару месяцев у тебя под носом открывает фитнес-клуб.
— Что ты имеешь против моей подруги? Что хочет, то и открывает.
— Я не осуждаю её, а напротив, говорю: молодчина. Взяла в банке ссуду, выкупила помещение, отремонтировала, теперь в скором времени оборудование закупит, и вперёд.
— Ссуду? Когда? А как отдавать будет? Боже, куда она вляпалась? — у меня от страха по всему телу побежали мурашки. — А рэкетиры? Да на корню задушат, Господи, вот сумасшедшая!
