— Мадам, что все-таки произошло?
Начальница нервно затянулась несколько раз, закашлялась, затушила сигарету и замахала рукой, разгоняя дым возле себя.
— Кем Вам приходится эта женщина? — начальница кивнула в мою сторону.
— Сестрой.
— Хорошо. А ваша сестра когда-нибудь пользовалась услугами банка?
— Вы что, считаете меня ненормальной? — после пережитого шока, у меня неестественно звонко прорезался голос, похожий на визг тормозов.
— Что Вы, конечно, нет, — осеклась начальница. И опять, продолжая смотреть только на Толика, проговорила почему-то шёпотом, — она хотела снять всю сумму, но мы и за месяц не соберём таких денег. Я пригласила Вашу сестру в кабинет, не говорить же о таких деньгах при народе. Вот тут и началось. Это, конечно, не моё дело, но вы бы показали её психиатру…
— Чего-о?! Это вас здесь надо кое-кому показать, а я вполне здорова. — Толик долго смеялся, потом похлопал меня по руке, я обижено отвернулась.
— Простите, мадам, это моё упущение. Просто мне и в голову не пришло, что моя сестричка решит сразу закрыть счёт. Зачем тебе столько денег понадобилось? — это он опять ко мне.
— Моё дело, — буркнула я, — сам же вчера сказал «оденься-приоденься». Как я понимаю, меня арестовывать не собираются? — начальница в знак согласия кивнула головой. — Тогда вот твоя проклятая карточка, и катись ты с ней и, главное, подальше от меня.
Толик преградил мне дорогу, насильно усадил на диван, присел рядышком и несколько раз глубоко вздохнул.
— Это твои деньги, сестричка. Трать, сколько хочешь и куда хочешь. Но пойми, всю сумму банку сразу не собрать.
— Почему? Так много?
— Очень много. Тебе не истратить столько за пару недель. Бери небольшими суммами и, по мере их использования, снимай ещё.
— Ваша сестра в курсе того, сколько находится на счету? — подала голос начальница.
— Даже я не знаю всей суммы.
Начальница написала цифры на бумажке, и передала их брату.
— Да-а, дела! — присвистнул Толик, — Мариша, даже если в ближайшие несколько лет ты будешь покупать каждую неделю по Мерседесу, ты не потратишь всего.
— Так много?! — я не верила своим ушам. Но твёрдо знала: первое, что мне предстоит сделать, это погасить Ленин банковский кредит.
Одно народное присловье гласит: «Пришла беда — отворяй ворота». А другое: «Беда одна не ходит». Жизнь подтверждает правдивость обоих.
Сорока дней не прошло, как похоронили Ивана Петровича. У Надежды Константиновны, мамы Лены, слёз уже не осталось, да и у подруги тоже. Всего полгода назад родители переехали в Россию из Узбекистана, всё никак коттедж не могли продать, а оставлять нажитое добро, как их ни уговаривали дети, не хотели. Смена места жительства, нервные перегрузки, да ещё проблема с получением гражданства, сильно подорвали здоровье пожилых людей.
Не понятно, по какой логической схеме всё происходит. Президент говорит, что упрощается процесс получения гражданства, а на деле, наоборот, усложняется. Знаете, сколько бумажек надо собрать, сколько денег заплатить за перевод печатей? На всех документах, где эта гербовая интриганка поставлена, должен быть перевод надписей на печати! А анализы? Человеку под семьдесят, а ему на СПИД и сифилис проверяться надо. А потом ещё через каждые три месяца отмечаться. Если документы вовремя не собрал (в справках иногда опечатки бывают, или по ошибке не то имя или отчество впишут) всё назад в Республику и обратно. Видимо, кто-то считает, что наши пенсионеры, вернее бывшие рабочие СССР, миллионами ворочают. И могут с лёгким сердцем выложить за билеты в два конца двадцать пять тысяч рублей. Да и не один раз, а несколько. Ведь визу каждые три месяца обновлять надо. Потом полгода гражданства дожидаться. Вот одно из таких посещений АВИРа, где бюрократизм шагает впереди человечества, с Петром Ивановичем случился инсульт. Отказала левая сторона тела, разбитый параличом, он так и не оправился, умер буквально через месяц. Рано утром Надежда Константиновна подошла к мужу поправить съехавшую за ночь подушку и обнаружила, что он уже холодный.
