— Да и спрашивать нечего, вон они на диване валяются, аккумуляторы сели. Ты, мать, видимо, вчера забыла их на зарядку поставить, вот и результат. Сколько раз тебе говорила: они уже не маленькие детки, хоть это-то сами могут без тебя сделать. Или ты так и будешь до пенсии с ними сюсюкать?
— Ага, забыла. А что я вчера делала?
— Эй-эй-эй, подруга, ты там чего? У тебя всё нормально, голос мне твой совсем не нравится…. Ты, случаем, не Олега с девицей застукала? А? Колись! — шутка, конечно, плоская, ведь Олег никогда в жизни ни на кого, кроме Ленули, не посмотрел, но так я старалась вывести подругу из ступора.
— Смешно, сейчас обхохочусь, — грустно сказала она, — погоди минутку, в дверь звонят. Олег, наверное, ключи забыл или потерял…. — Лена кинулась к двери, и, даже не посмотрев в глазок, открыла на распашку. Вместо мужа в дверном проёме стоял милиционер, переминаясь с ноги на ногу.
— Простите за поздний визит. Вы хозяйка квартиры?
— Да.
— Потешкина Елена Ивановна?
— Да. А в чём, собственно, дело?
— Потешкин Олег Николаевич кем вам приходится?
— Мужем. Что с ним?
— Больница…… авария…. - всё услышанное Лена переваривала с трудом, ноги её подкосились, лицо побледнело, и она рухнула к ногам представителя закона.
Я сильнее прижала телефонную трубку к уху, стараясь уловить долетавшие звуки: в квартире у подруги явно что-то происходило. Слышался мужской голос, но он, точно, не принадлежал Олегу. Потом раздался грохот, что-то упало или кто-то…. Я закричала так, что даже за закрытой дверью, при грохочущей музыке мальчишки оцепенели от неожиданности. Мигом побросав все дела, они пронеслись через весь коридор и просунули головы в дверь, мешая друг другу протиснуться.
— Мама, что с тобой?
— Тёть Марин, что случилось? Трубка обожгла? — один из близнецов, Костик, пытался шутить.
— Там, там…. - тыкала я в трубку пальцем.
— Что там? Мамуля!!! Из трубки Фреди Крюгер руку высунул?
— Лена, там Лена!!! — из моего бестолкового объяснения близнецы поняли одно: с их матерью что-то произошло. Не одеваясь, мы — все четверо, как по команде, выскочили на лестничную площадку. Захлопнув дверь, я еле поспевала за длинноногими отпрысками. На счастье, непогода уже немного стихла. Снег ещё падал, кружась крупными хлопьями, но кого может это напугать. Обычное дело — зима. До Турынино доехали минут за десять, проскочив пару раз на красный свет светофора. Но сотрудников ГИБДД в этот день разрывали бесконечные выезды на аварии, и им было не до нас. Машина забуксовала на въезде во двор, её там так и оставили. Пробрались по сугробу к подъезду (дверь была открыта), и бегом стали подниматься на седьмой этаж, не теряя драгоценного времени. В нормальном состоянии я ни за какие коврижки не смогла бы лететь с такой скоростью, перескакивая через ступеньку. Всегда через каждые два-три пролёта отдыхала, проклиная власти и неработающий лифт, а тут даже не вспомнила об этом неудобстве.
Несколько минут понадобилось милиционеру для того, чтобы дотащить немаленькую женщину до комнаты, закинуть на диван половину туловища, а затем ноги, положить под голову свёрнутое полотенце, которое он отыскал в ванной, сбегать на кухню за водой. Ему впервые пришлось столкнуться с женским обмороком, и как вести себя при этом он знал только теоретически. В памяти всплыли обрывки из кинофильмов, и он, подражая героям, тихонько похлопал Лену по щекам. Когда она не пришла в себя, вылил ей на лицо стакан холодной воды.
Представьте себе картину: дверь квартиры распахнута, на диване лежит бледная, похожая на приведение Лена, а возле нее с пустым стаканом мужичок в форме. Можно только предположить, что он почувствовал, когда ворвалась толпа, и воинственно настроенные здоровенные парни стали обступать с трёх сторон, а взлахмоченная дамочка в пижаме вопила, как пожарная сирена.
— Погодите, ребята, это совсем не то, что вы подумали, — опомнился участковый, — вот мои документы, я здесь по долгу службы. Нам позвонили в отделение и… — договорить он не успел; за его спиной раздался тихий, пугающий своей пустотой, голос Лены.
— Папа, бабушка… Их больше нет, ребятки, их больше нет… — пустые, как пересохший родник, глаза без единой слезинки смотрели мимо всех в пространство.
