Вместо того чтобы вступать в спор, который явно ни к чему не приведет, Ян разлил воду но кружкам, поводил ситечком, чтобы чай быстрее заварился, потом, наконец, повернулся и пошел обратно к койке.
— Я видел сны о вас, Виола, — очень тихо проговорил он, протягивая ей горячую кружку.
Виола перестала жевать и глотнула.
— Сны?
Ян кивнул и снова сел рядом, не сводя с нее внимательного взгляда.
— Точнее, несколько снов за все эти годы, хотя долгое время я понятия не имел, что мне снились вы.
Это признание явно встревожило Виолу. Нахмурившись, она поставила кружку на пол, потом перевела взгляд на тарелку и с большим усилием, чем требовалось, оторвала кусок хлеба.
— И некоторые из них, — добавил Ян, — были довольно эротичными.
Из горла Виолы вырвался тихий хныкающий звук, но она ни словом не отозвалась на реплику герцога и даже не взглянула на него.
— Могу я задать вам вопрос? — через некоторое время продолжил Ян.
Виола сглотнула.
— Вряд ли я смогу вам помешать.
— Да, вряд ли.
Она искоса глянула на герцога.
— Что?
Ян сделал глоток чая.
— Если вы боялись меня освободить и вместо этого, как вы утверждаете, пытались помочь мне пережить плен, почему вы не приносили мне больше еды?
Простой вопрос, но такой содержательный и неожиданный, что, осознав его важность, Виола замерла на месте. Мгновение спустя она облизала большой палец, промокнула губы салфеткой, убрала остатки курицы с хлебом в корзину и потянулась за чаем. Герцог ждал, буравя ее взглядом. Он понимал, что загнал ее в угол, но решил дать ей возможность обдумать ответ.
Наконец, потупив глаза в кружку, Виола ответила:
— Я приносила вам еду, Ян. Приносила, что могла и когда могла, но, поскольку вы почти все время находились под действием наркотиков, вас трудно было кормить, ведь у вас почти не было аппетита, и я не могла приносить много продуктов за раз.
— Сколько было этих раз?
Виола подула на чай и сделала маленький, осторожный глоток.
— Несколько.
— Несколько? — Его брови взлетели ко лбу. — Что это значит? Раз в неделю? Три раза в неделю? Каждый день?
Виола поднесла кружку к губам и смерила герцога взглядом.
— Я не считала.
— Готов спорить на все свое состояние, что считали.
Она почти улыбнулась. Ян видел это по ее глазам, по линии губ. Но потом она заколебалась, смутилась под его пристальным взглядом и, прежде чем продолжить, сделала еще один глоток из кружки.
— На самом деле, я пыталась проведывать вас каждые два-три дня, — призналась она задумчивым тоном. — Я не хотела, чтобы вы умерли. Но вы также должны помнить, что мне тогда было всего восемнадцать. Мною во всем помыкала властная мать и две старшие сестры, одна черствая и жестокая, вторая безумная. По меньшей мере, мне так казалось. Больше всего на свете я боялась, что меня поймают и вышвырнут на улицу ни с чем. Я подумывала рассказать кому-нибудь, чтобы вас спасли, но не знала кому и страшилась, что меня арестуют как сообщницу. Я была сельской девушкой без какого-либо веса в обществе и знала, что мои возможности сильно ограничены. Даже если бы судьи сочли меня невиновной, мать наверняка отреклась бы от меня за то, что я навлекла на семью позор и обвинила сестер в немыслимых преступлениях. Тогда бы у меня, опять же, ничего не осталось. — Она тяжело вздохнула и открыто посмотрела Яну в глаза. — Я не сделала ничего дурного, Ян, не участвовала в похищении или планировании этого злодеяния, но на тот момент мне искренне казалось, что у меня нет выбора. Я не видела выхода. Но я… я
На сердце у Яна немного потеплело — не обязательно от событий, которые описывала Виола (для него они по-прежнему оставались под вопросом), но от ее мягкой, невинной убежденности.
— Ваши родственники узнали?
— Со временем, — без колебаний призналась Виола, — когда я украла у сестры ключи от ваших оков и оставила их рядом с вами в ночь, когда вас нашли. Гермиона с матерью были вне себя, хотя в глазах матери я в какой-то степени реабилитировалась, когда согласилась выйти за лорда Чешира и обеспечивать ее до самой смерти. Они знали, что я помогла вам сбежать, но не подозревали, что я часто приходила к вам и ухаживала за вами. По меньшей мере, я так думаю. Я никому не рассказывала.
Ян медленно кивнул, потом спросил:
— А та сестра, которую посадили в тюрьму, вы с ней поддерживаете связь? Она вас простила?
Виола подозрительно нахмурила лоб.
— Зачем вам это?
Он пожал плечами.
— Просто любопытно.
Виола чуть не фыркнула.
