В сладком плену полностью

— Ну что же, ответ «нет», — сухо сказала она, ровнее усаживаясь на койке и сосредотачиваясь на чае. — Гермиона пришла в бешенство, когда узнала, что за вашим освобождением стояла я. Она считала, что я подставила ее под карающий меч правосудия, чтобы самой за счет этого спастись. Она за многое меня презирает, Ян, и больше всего за то, что я стала женой пэра, в то время как ее отправили в Квинсленд на каторжные работы. Я до сих пор откладываю кое-какие средства на случай, если ее помилуют, разрешат вернуться и ей понадобится моя финансовая помощь. Но по последним дошедшим до меня слухам, она связалась с неким джентльменом, став сначала его куртизанкой, а потом женой, и с тех пор живет на ферме. Сомневаюсь, что когда-нибудь еще увижу ее или получу от нее весточку.

Виола подняла ресницы и встретила взгляд герцога; в ее сощуренных глазах читалась решимость.

— Я принимала решения, ваша светлость, и принимаю их последствия, живу с ними изо дня в день. Я искренне верю, что сделала для вас все, что можно было сделать при тех обстоятельствах, и за преступления своей семьи заплатила сполна, даже если вам это не принесло удовлетворения. Но мне хотелось бы думать, что сегодня вы живы, потому что я заботилась о вас и отказывалась отдавать вас в лапы смерти. — Она тихо и горько усмехнулась. — Ирония в том, что, кроме воспитания чудесного сына, это, пожалуй, единственный мой поступок в жизни, имеющий хоть какой-то вес и искупительное значение. Похоже, ничего более стоящего мне уже никогда не совершить.

Ирония. Ценой потери семьи Виола вернула ему жизнь — чтобы годы спустя он преследовал ее в хладнокровной попытке разрушить то, что она сделала со своей.

Несколько долгих, насыщенных мгновений герцог смотрел на нее, настолько же удивленный ее откровенностью, насколько собственными внезапными чувствами раскаяния и сострадания к ее участи. Он знал, что сестру Виолы отправили на западное каторжное поселение и что ее мать скончалась вскоре после суда, но всегда смотрел на эти семейные беды только со своей колокольни. И возможно, был в этом неправ. У Виолы не осталось родственников, которым она могла бы довериться, а после смерти мужа она сделалась совершенно одинокой и не нужной никому, кроме своего ребенка, которого, очевидно, защищала всеми правдами и неправдами. Самым замечательным было то, что сейчас, впервые с тех пор как Ян ворвался в жизнь Виолы, он не подозревал ее во лжи.

— Что произошло между нами, Виола? — тихо, подавленно спросил он. — Мне нужно знать.

Уголок ее рта слегка приподнялся.

— Вы меня изнасилуете?

Ян заморгал, не зная, досадовать или потешаться над таким неожиданным вопросом. Плотоядно улыбнувшись, он сказал:

— Насиловать — это резко сказано, не находите?

— Это не ответ.

Ян оперся на руку и навис над Виолой, наблюдая, как ее глаза расширяются от изумления. Хриплым голосом он сказал:

— Пока вы не расскажете мне правды о нас, я буду исходить из собственных догадок и поступать в точности, как вы поступали со мной. А мои не опровергнутые пока догадки таковы, что вы и ваши сестры использовали меня, Виола. Вы раздевали меня донага, касались меня в интимных местах…

— Мы ничего такого не делали, — перебила Виола. Ее шутливое настроение мигом превратилось в раздосадованное, она поставила полупустую кружку на пол и буквально вскочила на ноги. Быстро перейдя на противоположную сторону комнаты, она повернулась к Яну и прикрыла грудь, скрестив на ней руки. — Никто не потешался так над вами, Ян, и уже тем более не я.

— Нет? — Охваченный новым приступом гнева, герцог встал, чтобы не смотреть на Виолу снизу вверх. — Значит, если я помню, что меня трогали и возбуждали, но вы настаиваете, что никто меня не домогался, получается, что мы с вами занимались неторопливой и страстной любовью по обоюдному согласию? Пока я лежал в темнице, на цепи, одурманенный наркотиками? Скажите, Виола, чему легче поверить?

— А что вы помните? — бросила она в ответ. — Говорите, я вам снилась, а не было ли в тех снах воды и мыла? Или страстного купания? Потому что я занималась именно этим, ухаживала за вами.

Раздражаясь, Ян потер ладонью затылок.

— Вы не улавливаете сути. Кроме купания, меня либо насиловали с некой гнусной целью, либо соблазняли по неясной мне причине. Так который из двух вариантов?

— О вас заботились.

— От простой заботы дети не рождаются, Виола.

— Это не ваш ребенок, — низким, угрожающим голосом отрезала она.