— Надень эти, — тыкнув пальцем на первые попавшиеся, предлагает мужчина, искренне не понимая, в чем может быть проблема.
— Нет, такие мне нельзя.
— Почему? — Игорь сводит брови к переносице в легком недоумении.
— Противопоказаны, — сухо.
— Как это?
— Мне нельзя на каблуках, что тут непонятного? — раздражаюсь я, усиленно рыща по полках в поисках той самой пары, удобной и почти на плоской подошве. — Ты же в курсе, где я провела полтора месяца, включи уже мозги и не действуй мне на нервы!
— Понял, прости… Давай помогу, — и, не получив ответа, начинает обследовать верхние полки. Через минуту выдает: — Эти подойдут?
Я задираю голову и смотрю на висящие надо мной в его руках заветные черные замшевые туфли.
— Да, я искала именно их. Спасибо. — Выхватываю пару из мужских пальцев и надеваю.
— Отлично, — заключает Игорь, оценив мои ножки, а потом внезапно решительно произносит: — Нам нужно поговорить. Сегодня же.
— Я не хочу.
Толкаю дверь и выхожу из дома. Игорь в скором времени пристраивается сбоку, шагая вровень со мной.
— А я хочу.
— Когда один из собеседников не желает диалога, будет правильным этот самый разговор закончить. Необходимо уважать чужой выбор и смириться с неизбежным. — Нахмурившись, я поворачиваю голову и вижу, как он недовольно выдыхает и нервно трет висок. Заметив, как я наблюдаю за ним, он меняется в лице, поджимает губы в легкой задумчивости и тихо говорит:
— Как до тебя достучаться, я не понимаю. Ну ладно бог с этим, но я хотел поговорить о другом. Например, о том, как ты, как твое здоровье, ведь я даже таких элементарных вещей о тебе не знаю. Что у тебя с ногой? Я сейчас присмотрелся, ты вроде хромаешь. Так? — с неприкрытым беспокойством.
— Со мной всё нормально, Игорь. Я не хромаю, отстань от меня, ради бога! — И я, чтобы добраться скорее до ворот, а там и к его джипу, ускоряю шаг, отчего моя хромота, к несчастью, проявляется сильнее.
— Не торопись, — тут же прилетает укор, а через секунду и мужская рука, схватившая мой локоть, заставляет меня сбавить темп. Сам же глубоко заглядывает в глаза. — Не надо изображать это твое "нормально". Я сам прекрасно всё вижу.
— Руку убери, иначе я вообще никуда не пойду, понял? — с вызовом смотрю на него, замерев на месте. Он, выдержав еще какое-то время мой решительный взгляд, прикрывает на секунду веки и переводит взор на приближающиеся ворота. Отпустив меня, отступает, обреченно вздыхает.
— Ты постоянно убегаешь. Мы с тобой нормально не можем поговорить, — сокрушается он.
— Неправда, иногда убегаешь ты, — равнодушно замечаю я.
— Так давай, вот он я, не убегаю. Поговори со мной. В чем проблема?
— Я не хочу.
— Отлично, — в голосе сарказм. Он кривит губы в недовольной ухмылке.
Не надо так портить губы. Они у тебя красивые. Но, разумеется, я молчу, оставляя мысли при себе.
— Игорь? — Я все-таки не выдерживаю.
— Что?
— Не делай так, — шепчу тихо.
— Как? — Игорь мгновенно забывает обо всем и с непониманием смотрит мне в глаза, выискивая в них причину моей внезапной смены настроения.
— Не криви губы, тебе не идет. — Я неловко прочищаю горло и в попытках спрятаться от его внимания, ускоряю шаг и быстро достигаю калитки. А возле машины уже стоят, ждут дед с Софией.
Глава 21. В красной комнате.
5 июля 2020
Воскресенье
Огромный, одиноко стоящий посреди роскошного цветущего сада особняк в летнюю пору имеет поистине редкую, притягательную красоту. На стенах играют последние лучи заходящего солнца, заглядывают в окна, скользят по стеклу, по рамам. Крыша горит красным пламенем заката. Замечательная и яркая картинка, заслуживающая, чтобы все-таки какой-нибудь талантливый художник запечатлел величие этого места на своем холсте.
Ворота отворяются, впуская нас в сказку, и мы движемся к дому.
— Ох, что-то я волнуюсь, — подает голос София. — Как бы лишней себя не почувствовать на этом празднике. Лев, зачем ты вообще меня позвал? — с шуточными обвинениями накидывается на деда женщина, широко распахнув глаза на шикарный фасад. — Сидела бы я сейчас спокойно у себя дома и мастерила украшения. В следующий раз напомни мне, чтоб я тебя не слушала.
— Эх, Соня, помолчи ради разнообразия, — не остается в долгу тот. — Тебя слишком много.
— Намекаешь, что я толстая?
— Не намекаю.
— Хам, — говорит София со спокойным, ровным тоном.
— Тростинка ты, Соня. Ей-богу, ешь больше, на тебя глядеть страшно, — ворчливо бросает дед, но в глазах заметно бегают лукавые смешинки, а уголки губ чуть приподняты в усмешке.
Эти их взаимные перепалки — высший вид искусства общения. Это ж надо так уметь, чтоб и не обидеть, и самому не обидеться. При этом ясно понимать, что тот, другой, совершенно точно не имеет намерений обидеть тебя. Да, это та самая дружба, проверенная годами.
Скосив глаза на Игоря, замечаю его улыбку. Видимо, не я одна понимаю, что это обычная манера общения этих двоих.
