Мы неотрывно смотрим друг другу в глаза, я на секунду задерживаю дыхание, а потом вдыхаю его запах, сладкий и горький одновременно, будоражащий мои легкие, те в свою очередь незамедлительно, со скоростью мысли, разносят волнующее, знакомое тепло по кровяным сосудам, по всему телу, в каждую клеточку. Мои клетки блаженно вдохнули мужской запах, по которым давно истосковались, — предатели.
— Ты всё еще любишь меня, я это вижу, — нежно шепчет он, еще ближе склонившись и тяжело дыша в губы.
— Я… — сглатываю и наконец беру себя в руки, — ты ошибаешься. Кстати, я тоже поцеловалась кое с кем. Поцелуй — это же не преступление, верно? — и с холодным вызовом смотрю на него.
Его лицо тотчас искажается в гневе, а крепкие пальцы захватывают мой подбородок, он вынуждает смотреть ему прямо в глаза.
— Кто? — цедит он сквозь зубы, пытаясь сохранить самообладание, усмирить рвущуюся изнутри бушующую ярость.
— Тебе какая разница? И отпусти ты меня! Мы друг другу никто, понял?! — Я в яростном порыве швыряю Игоря от себя, со всей силы ударив ему в грудь. — Не трогай меня никогда! Уяснил?! Не приближайся!
Выражение его лица вдруг меняется, на меня смотрят печальные, уставшие глаза.
— Прости меня, — одними губами произносит он и, немного поразмыслив, взъерошив каштановые волосы, неожиданно достает из кармана запасной ключ.
— Он всё это время был у тебя?! — изумленно восклицаю я и непроизвольно сжимаю кулаки.
— Да, — говорит он тихим извиняющимся тоном, идет к двери, вставляет ключ в замок и с легкостью отпирает. — Ты свободна, можешь идти, — жестом он указывает на открывшийся путь.
— Зачем? — ни на дюйм не сдвинувшись, ошарашенно смотрю на него.
Игорь отводит глаза и больше не смотрит на меня.
— Хотел поговорить — поговорил. Можешь идти, — бесцветным голосом говорит Игорь.
— Как ты… это провернул? — не отступаю я. — Меня закрыли снаружи, и тебе в рот кляп засунули, привязали к креслу. Ты не мог…
— Идея не моя. Я ничего этого не планировал, — перебивает он, красноречивым взглядом обводя комнату. — Я просто проявлял фотографии, зашел Лев Янович, хитро улыбнулся и повалил меня в то кресло. Сказал не сопротивляться, довериться ему. Он меня связал, засунул кляп в рот, сунул ключ в карман и оставил. А через десять минут вошла ты. Дверь, вероятно, запер твой дед. Для меня это тоже было неожиданностью, как и для тебя.
— Не сопротивлялся, значит?
— Я доверяю твоему деду. Он тот еще шутник, конечно, но он также человек, которому, несмотря ни на что, можно доверять.
— Почему сразу не открыл дверь?
— Говорю же, хотел поговорить. Я не мог не воспользоваться ситуацией, которую благоразумно предоставил нам дед. Очень заботливо с его стороны, как считаешь?
— Считаю, что он предатель.
— Нет, Алекс, он просто беспокоится о тебе, как и все. Он оберегает тебя, любит, как никого другого в этой жизни, — с тоской произносит Игорь. — Не причиняй ему боль, не обижайся, а теперь ты можешь идти, дверь я открыл. А я еще здесь не закончил. — Он вздыхает и, оставив меня возле двери, подходит к столу со специальным оборудованием.
— Значит, это твои фотографии? — тихо уточняю я, глазами повторно пробегаясь по висящим снимкам с моим изображением.
— Да, — спокойно и твердо.
— Почему я? — хриплым шепотом интересуюсь, наверное, заранее зная ответ.
— Потому что я больше никого не вижу, — пожимает Игорь плечами. — У меня больше никого нет.
В сердце что-то екает, что-то болезненное и тоскливое, но лишь на мгновение, потому что я усилием воли затыкаю чувства глубоко внутрь, чтобы не идти на их поводу.
Сглотнув застрявший в горле комок невысказанных слов, я выхожу, оставляя Игоря одного в той красной комнате.
