— Хорошо… — он поморщился, — допустим, ты права: без эмоций лучше. А в остальном? Ты же потеряла вкус жизни, тебя ничто не интересует. Ты застряла в коконе, ты остановилась, живешь по течению, фактически существуешь. И не впускаешь никого, даже мать, в свой лживый, придуманный тобой мир. Ты притворяешься.
— Я не притворяюсь, Игорь. Ни разу. Я та, кем я стала, и назад пути нет. Прими это наконец и уходи из моей жизни.
— Ты ведь знаешь, что не уйду. Никогда не откажусь от тебя. — Игорь на мгновение отвернулся, вероятно, в попытке обуздать свои эмоции, после чего вновь посмотрел на меня. — Ну объясни ты мне, почему тебе нравится твое нынешнее состояние? Как можно хотеть быть холодной и равнодушной ко всему? Хоть тресни, я не понимаю, — раздосадованно произнес он, стараясь вести себя тише и не переходить на крик: дома все спят.
— Всё просто, есть плюсы. Например, я перестала бояться правды. А еще чужого мнения. Могу сказать любому в лоб, о чем думаю, всю правду о нем. Не нужно притворяться, казаться не той, кто ты есть на самом деле. По большому счету, мне на всё плевать. Я свободна как в своих высказываниях, так и в целом.
— Да что ты… — горькая усмешка. — А, по-моему, ты только и делаешь, что бежишь от правды. Вернее сказать, от себя самой. Ты любящая, милая, добрая, ранимая, забавная, жизнерадостная, ты прекрасная дочь и подруга, — вот та правда, от которой ты бежишь. Именно сейчас ты притворяешься той, кем не являешься, и потому ты отнюдь не свободна. Рано или поздно ты это поймешь. Очень надеюсь, что тогда не будет слишком поздно.
На последних словах Игорь с раздраженным видом опрокинул в себя холодное содержимое стакана, развернулся и покинул кухню, бросив, несмотря ни на что, теплое и нежное "спокойной ночи".
Он всегда на моей стороне, поняла я, даже когда кричит на меня, даже когда не понимает, даже когда зол и печален. Всегда.
— Алекс? — тихо окликнула меня мама, и я сознанием вернулась в столовую, к прозвучавшей некоторое время назад устами матери неожиданной новости. — Ты ведь понимаешь, что я имею право быть счастливой?
— Да, мам, — коротко сказала я и вновь поймала внимательный взгляд бывшего, на сей раз без явной причины рассердившись и на него. — Может, кто-то еще жениться собирается? Вы говорите, не стесняйтесь. Игорь, быть может, ты? Нет? Лена, а ты случаем не выходишь замуж? — Я нахально вскинула брови, внутренне сжавшись от неясной и необъяснимой тревоги, меня будто огромной волной окатило с ног до головы и смыло с безопасной суши в дикий океанский шторм, в темную бездонную глубину, в которой только и остается, что барахтаться и захлебываться от нехватки воздуха. В слепой темноте. Без света. Без надежды.
— Ну вообще-то… — нерешительно подала голос тетя и скосила взгляд на своего Женю, улыбнулась. — Он сделал мне вчера предложение, и я согласилась. Мы хотели вам сказать… чуть позже. Но раз ты, Алекс, вот так прямо спросила, — тетя закусила губу, — можно больше не хранить секрет, верно, любимый?
Я глубоко вдохнула — и вылезла из душевной ямы, запечатав туда путь. По-моему, меня уже ничто не способно удивить. Вот правда, даже если сейчас и дед, попивающий свой чай и старательно сохраняющий непроницаемое лицо, ни с того ни с сего объявит о скоропостижной помолвке. Лимит, надо полагать, исчерпан, и я теперь знаю, что даже невозможное возможно. Выдохнула уже спокойно, без раздражения.
Мама замерла и с изумлением уставилась на любовную парочку. Евгений же, прочистив горло, согласно произнес:
— Все верно, мы с Леной женимся. И я, Света, поздравляю и тебя, ты действительно заслуживаешь счастья. Сыграем двойную свадьбу, если никто из вас не против?
— Конечно, не против, — вкрадчивым голосом вторглась я в их милый душевный разговор, чтобы хоть что-то сказать.
Вчерашний романтический ужин в обеих парах дал одинаковые плоды? Такое совпадение вообще бывает? Ах да, помню, невозможное возможно, так?
— Правда? — повернулась ко мне Лена, в зеленых глазах счастливый блеск.
Она действительно задала этот вопрос мне? Я то тут вообще каким боком? Будто я что-то здесь вообще решаю? Это их свадьбы, мамина и Ленина, вот пусть они между собой и договариваются, а я точно пас!
— Лен, я рада за тебя, это правда, но вот про двойную свадьбу решайте сами, меня это не касается, я лишь выразила свое мнение, дальше вы сами, — на последних словах я встала и, не обращая внимание на хмурые и озадаченные лица, вышла из столовой.
— Мы приехали. Вот это место, о котором я тебе говорил. — Слова Михаила заставляют приоткрыть веки и отлепиться от холодного окна. Замечаю, что автомобиль остановился у обрыва, выхожу и оглядываюсь. Повсюду цветущий луг, яркие оттенки лета и… серое дождевое полотно. Столбы сильного оглушительного ливня прорезают воздух и мокрой влагой прибивают к земле полевые цветы, зеленую сочную траву; беззащитные листья утопают в водной стихии, тяжелыми серебристыми каплями прижатые к почве.
