— Дарья Яковлевна, это кто?.. Ваши дети?.. Какие взрослые?!. Да не может быть!.. Скорей брат и сестра ваши!..
Радушно улыбаясь, знакомились с Владимиром и Валентиной. Тянули для рукопожатия руки, приглашали в гости…
Да и на самом деле старшие Ушаковы — все трое — стройные, белокурые (мать с сыном седые), сильно походили друг на друга…
Секундой пролетела отпускная неделя, хоть мать и старалась растянуть ее на годы, просиживая ночи около спящих сыновей. Никогда не забыть Ушаковым проводы Володи на фронт.
— Господи?! До чего же быстро пролетело время?! — стонала мать с самого утра в этот день, непрестанно поглядывая на синие часы-ходики.
— Кажется, вчерась токо приехал, а сёдни уж уезжать?.. Господи?! Чтоб у нас время-то остановилось, а там, на фронте, быстрее шло! Чтоб приехал сын, а там уж и войне конец! — заклинала она…
— Это ты виновата! — плача, накидывалась на Валентину. — Ты написала письмо в деревню, чтоб выдали новые метрики?! Если бы не ты — жил бы парень дома без горя и забот! Работал бы на военном заводе, ходил бы под броней, как други делают!..
Валентина бледнела, не смея перечить. Владимир с Леней как могли утешали мать. Валентина поддакивала издали, боясь приблизиться. Но мать не успокаивалась.
Прильнув к груди сына, вещала низким голосом по-детски всклыктывая:
— Чуёт мое сердце — не вернешься боле!..
Он гладил ее голову, целовал волосы и говорил негромко:
— Ну, успокойся, успокойся, родная. В тот раз это же говорила, а ведь вернулся я и перед тобой стою.
А когда время пришло идти на станцию — повисла на сыновней шее.
— Не пушу-у!.. Что хотите со мной делайте!?. Не пушу-у! — и выла по-звериному, давясь слезами. — Ты свое отвоевал! Вон каки награды имеешь?!.. Пусть другие стоко повоюют, да их заслужат!.. Я самому Сталину писать будуу!.. Нет такова закону, чтоб мальчишек на фронт посылать?! Пусть воюют те, кто шкуры спасат! Кто прячется за мальчишечьи спины, посылая на смерть!.. — и упала на пол.
Соседка, жившая за стенкой в другой половине дома, да пришедшая Галина Короткова, отваживались с ней…
На станцию Владимира провожал весь класс. По затемненному городу и полю шли шумной разбойной ватагой. Девчонки всю дорогу пели песни: «Дан приказ: ему на запад», «Прощай и друга не забудь!», «Катюшу», «Прощай, любимый город», «Каховку» и другие…
Когда поднялись в гору, у хлебозавода, размещавшегося в бывшем женском монастыре — башне с зубцами, обнесенной зубчатой стеной, Владимир задержался, в последний раз оглядел свой город, сбегающий по пологому берегу к месту слияния Каменки и Исети.
«До свиданья, Синарск! До свиданья, родной! Придется ли с тобой свидеться?!.»
А на другом конце пустыря вдали призывно мерцали гирлянды огней. Перекликались гудками паровозы, словно подманивали к себе.
Владимир простился с ребятами сразу же после покупки билета у кассового зала — длинного низкого здания. Поезд уходил около 3-х ночи, поэтому было глупо его всем ждать.
— Пиши! Не забывай! — напутствовали одноклассники. — Возвращайся с победой! Ждем! Пусть ваши летчики нам тоже пишут!..
— Не забуду! Не забуду! — точно слова клятвы, повторял он, пожимая поочередно всем руки. — Спасибо! Спасибо за все! А комсомольцы-летчики нашего полка обязательно вам напишут!..
Так и получилось, что провожали его сестра да младший брат. Да еще Светка Вольская, непонятно откуда взявшаяся тут. Кажется, домой должна бы уйти?..
— Учись отлично. Кончай обязательно 10 классов! — держа за плечо брата, говорил Владимир. — А потом поступай, куда захочешь — в институт или в летную школу!.. А ты, Валя, — повернулся к сестре, — спокойно кончай свой индустриальный. Я буду еще больше посылать вам по аттестату. Ты, Леня, единственный в доме мужчина, поэтому вся домашняя работа на тебе, и чтоб мама всегда была довольна…
— Понял! А ты крепче бей фашистов! И приезжай домой героем! — восторженно звенел брат.
Темень, разъеденная во многих местах тусклыми конусами фонарей, зыбилась и густилась вдали. Пронзительно и сиротливо взвизгивали и надрывно гудели дальние и близкие паровозы. Взад и вперед катались маневровые кукушки, обдавая облаками пара, фукая и фырча, будто напоминая: «Ехать пора! Пора, брат, пора!..»
— Света, спасибо, что провожаешь. Не ожидал, что такая храбрая. Как только домой доберетесь?..
— Доберемся. Себя береги…
— Постараюсь…
Громыхая, подошел зеленоватый поезд. Коротенькие небольшие вагоны слепо глядели узенькими прямоугольничками окон.
Народ кучами хлынул к вагонам. К черным провалам открывающихся обледенелых дверей…
Владимир запрыгнул на ступеньку и долго, долго махал рукой, пока не скрылись из виду родные…
12
После гибели Медведева Ивана Семеновича командиром звена назначили старшего лейтенанта Хаммихина Константина Алановича.
Мощный лоб, широкий прямой нос, квадратный подбородок с нависшими румяными щеками, меленькие, стального оттенка глаза под густыми рыжеватыми бровями придавали ему что-то львиное.
