Перевел дух. Один, совсем один! Это ж здорово хозяином летать, когда экипаж выполняет твои команды! И вся надежда только на себя!
Но работать. Надеваю наушники, устанавливаю связь с командиром. Потом припадаю к ОПБ — оптическому прицелу бомбардира, измеряю угол сноса. И уж потом сажусь на сиденье, записываю в бортжурнал фактические и расчетные величины полета. Все получается — лучше не надо.
Михаил Сергеевич, командир, только крякает, да поддакивает, когда слышит меня. Митька молчит. Мы договорились не мешать друг другу. Пусть каждый прочувствует до конца самостоятельность. Надо же когда-то привыкать. Лейтенантами-то будем летать одни…
Я поглядел вверх. Хмурится небо, облачность цепляется белыми завитками. Проскакиваем сквозь них ослепшими и оглохшими, точно сквозь сугробы. Или… мне кажется?.. Но все это мелочи, на которые не обращаешь внимания. Навигационная аппаратура работает отлично, расчетные данные совпадают с фактическими, идем точно по маршруту.
Подходим к поворотному, гляжу вниз. Вон он Мурмыш — районный центр, большое село на берегах речки. Прижался к опушке соснового бора.
— Разворот! — командую и тщательно рассматриваю пункт. В центре — площадь с двухэтажными каменными домами. Средняя школа со стадионом у леса…
— Приказывают снижаться. Впереди низкая облачность, — говорит командир.
— Понял, — отзываюсь и наблюдаю, как стрелка высотомера поползла по шкале, сматывая высоту. Облачность наконец-то отлепилась от кабины, осталась наверху. Потеряли 1200 метров. Здесь другой ветер и снос. Срочно определить. Припадаю к прицелу… Теперь определить место самолета по радио — включаю радиокомпас, настраиваю, работаю на карте. Теперь уточнить путевую скорость… И вот новый ветер готов. И уточненное время прибытия на второй поворотный, и на контрольный ориентир Кудиново, на котором меняемся кабинами с Митькой.
До ориентира еще пять долгих минут, а из лаза показалась рыже-русая вихрастая голова.
Митька, как всегда, кривовато улыбается.
— Как дела? Все в порядке?
— Нормально! — кричу. — Смотри, вон впереди Кудиново! Принимай вахту!
Митька вглядывается в местность, крутит карту, кивает.
— Можешь уныривать.
Снимает с меня наушники, надевает на себя. Нажимает тангенту СПУ, докладывает командиру.
— Товарищ капитан, курсант Шамков самолетовождение принял!
Толкает меня в плечо, показывает на лаз.
— Хорошо, хорошо, — смеюсь, — улезаю.
…В навигаторской кабине — радиокомпасы, НБА, Рубин, РСБН, ЗСО[6] и целая уйма других приборов. «Клепаю» места на карте одно за другим, да напеваю. Уже рассчитал прицельный угол для работы на полигоне.
— Еще снижаемся! — бас Михаила Сергеевича.
— Облачность прижимает…
Я ерзаю в кресле влево-вправо (благо вращается), гляжу в оконце, в прозрачный потолок пилотской и в башню назад. Облака снова цепляются.
Вот прилипли! Опять работа. Снова ветер определяй, угол прицеливания и все остальное. А каково Митьке? Ругается поди… Ну, да полезно летать в затрудненных условиях…
Убрав газ, сбавив обороты, ныряем вниз.
Вот дела? Уснул Митька что ли? Две минуты назад прошли поворотный, а курс на новый этап не дал… Но ты-то тоже зевнул. Но я-то не ведущий…
Развернулись южнее пункта километрах в двадцати. Взяли курс на полигон, на мой взгляд, с ошибкой в 5 градусов. Во всяком случае у меня другой расчетный. Но оснований для беспокойства нет: неизвестно, какой на этой высоте ветер и куда сносит. Поэтому быстрей узнать его! Снимаю с указателя ДИСС[7] угол сноса и путевую, с компаса-курс. Секунды расчета и-и… ветер готов…
Лезу к пилотам. Гляжу вдаль. Темно впереди, тучи уступами опускаются к горизонту. Ясно, идем навстречу циклону, вот он и встречает лесенкой облаков.
Дробью хлестнул по стеклам заряд дождя. Его только не хватало. Потекли тонюсенькие волоски-ручейки, мешая наблюдению. Темно стало в кабине, грустно и тревожно… Но не теряться…
Едва поставил крестик на карте, включил секундомер, как снова снижение. Жмет, придавливает облачность к земле, заставляя лететь по наклонной площадками… Идем пока нормально, но левее маршрута километров 25. Не знаю, почему Митька не исправляет курс. Не видит что ли?.. Дождь усиливается, заливает стекла, бьет по обшивке и, кажется, каплет в кабине. И снова снижение, уже меньше тысячи. Как с такой высоты работать на полигоне? Ни разу не приходилось. Угол прицеливания огромный, не успеешь прицелиться и… сброс. Скорей в переднюю к Митьке, определить новую путевую и прицельные величины. Ныряю в лаз, скольжу по дну.
Митька — на коленках в самом носу и головы не видать. Но вот повернулся — красный, обожжешься, хоть папироску прикуривай. Глаза бегают, отвернулся.
— Почему курс не исправляешь? Уходим в сторону!..
— А-а, командир исправит…
— А мы на что?
— Отстань!
Не узнать Митьку. Смотрит на карту, руки дрожат, губы то ли трясутся, то ли что-то шепчут.
— Дай вправо двадцать, пока не поздно!
