— Майя, — отвечаю, неловко делая реверанс и чуть не заваливаясь в сугроб.
Получается «М-м-ма-айя», потому что зубы клацают, как у голодного волка. Меня трясёт от холода.
Король подъезжает ко мне, спрыгивает, снимает с руки отороченную мехом грубую рукавицу. Голубые глаза встревоженно заглядывают в моё лицо.
— Как вы прекрасны! — шепчет он, и мороз сворачивает слова паром.
— И почти мертвы, — ворчит Бертран, — что тоже прекрасно.
— Разрешите, мы проводим вас? — не обращая внимания на нахала, интересуется король. — Где вы живёте?
— Й-а? Я не з-з-знаю…
Дурацкий ответ, но мне кажется, что даже мысли мои смёрзлись.
— Ещё пара вопросов и кол не понадобится, — замечает Бертран, ни на кого не глядя.
Однако король его услышал, видимо. Он спешился, скинул плащ, обернул меня, посадил на скакуна, а затем запрыгнул позади и прижал к себе.
— Возвращаемся! — повелел зычным голосом.
Жмусь к нему. Потому что боюсь храпящего зверюгу. И потому что мужчина такой тёплый…
— Мы же только выехали! — бесится Бертран. — Ваше Величество, может, вашей спутнице понравится охота? Согреется заодно…
Но бесится он уже где-то позади: король властно и уверенно скачет вперёд. Или назад. Это как посмотреть.
«Это бред! Это бред! — вопит мой рассудок. — Какое, нахрен, величество? Какая охота?» Но моё сознание заталкивает разум в дальний чулан, закрывает дверцу и, злорадно хихикая, вешает пудовый замок. Иначе я свихнусь с ума. «Я подумаю об этом завтра», — решаю я.
В плаще с меховой подкладкой становится тепло, а затем жарко. Мне кажется, я таю. Истома наползает, и я проваливаюсь в сон.
— Она полезет на верхнюю полку, и шкаф непременно рухнет! — сурово отчитываю я сборщика мебели. — Вы должны его закрепить.
Тот чешет щетину и мрачно смотрит на меня.
— Тариф такого не предусматривает. И вообще, в инструкции…
— Мне плевать на ваши инструкции! — шиплю. — Давайте я вам заплачу. Просто две дырки в стене…
— В бетонной стене, — замечает он.
— Две дырки, что разве так сложно? А я вам хороший отзыв напишу. Вас как зовут?
— Максим.
— Ну вот, Максим. Я пять звёздочек поставлю и отзыв напишу. И сто рублей сверху.
— Пятьсот.
— Что⁈ Да вы… вы вообще охренели⁈ За две дырки пятьсот рублей!
— Точно. Их же две. Тысячу.
Мы спорим до хрипоты, но шёпотом. Потому что в соседней комнате спит Анечка.
— За сто рублей пусть муж делает, — издевается Максим.
— Муж в командировке, — злобно отвечаю я, не краснея — давно привыкла.
Сборщик снова ухмыляется. Блин, надо хоть мужские тапочки положить для правдоподобности… Хотя… кому какое дело⁈ Я ещё только перед грузчиками не оправдывалась!
— Мы можем другие варианты оплаты рассмотреть, — парень, воодушевлённый собственным открытием и переходом на личные темы, упирается локтем в проём двери. Широкоплечий, нахальный… красивый, зараза. Тот самый мужской типаж, который я ненавижу лютой ненавистью. Наглый и уверенный в собственной неотразимости.
Я сглатываю. Ноги леденеют от ужаса.
Четыре года терапии, а толку — ноль.
— Пятьсот. И ни рубля больше, — цежу сквозь зубы. — А будете намекать на мерзость всякую, и я такой отзыв накатаю! Вам не понравится.
Он откровенно ржёт:
— Да что вы, дамочка! Ни на что я не намекал. Я имел в виду, что можно не только рублями расплатиться. Ну там… долларами, например, если у вас рублей нет.
