Рассвет Гайдук встретил с облегчением, ночные монстры отступили. Но он рано расслабился, так как второй сеанс электрошока пусть и был короче, но гораздо интенсивнее. Перед тем, как отправиться на не твердых ногах в гостиницу, Михаил сказал доктору Баумгартену, что он отказывается от продолжения шоковой терапии.
Следующая неделя по ощущениям Миши прошла быстрее предыдущей. От варианта с медикаментозным лечением пришлось отказаться: это было длительное лечение, а на родине Михаилу Петровичу таких таблеток было не достать. Доктор Баумгартен продолжил исправление психологическим методом с элементами гипноза.
На последнем сеансе Гайдук заполнил множество анкет и прошел кучу тестов. Он чувствовал себя разбитым, голова все время болела, даже если он принимал болеутоляющее.
– Я понимаю, что у Вас сейчас в голове бардак, – сказал доктор Баумгартен, собирая все записи в одну папку с кодовым номером, без имени пациента. – Никто не пытается пройти курс за две недели. Ведь ориентация – это слишком фундаментальная основа вашей личности, и ей не так-то легко сменить вектор.
– Бардак… Слишком мягко сказано, – Михаил потер ладонью щетину на щеке. Он никогда в жизни не пропускал утреннее бритье, но сегодня у него не было сил даже почистить зубы, что уж говорить об остальном. – У меня ощущение, что я теперь не я. Но кто я, понятия не имею.
– Мы продолжим терапию через письма, – предложил доктор, сочувственно смотря на своего пациента. – Конечно, это не заменит полноценного лечения, но я хотя бы буду знать, что с Вами происходит, господин Гайдук. И смогу дать совет в сложной ситуации.
– Если это не будет обременительным для Вас, доктор Баумгартен, то, конечно, я согласен продолжать нашу переписку.
– О, нет, Вы же мой экспериментальный пациент, я Вами очень дорожу, – врач с улыбкой в привычной ему манере постучал ручкой по блокноту с записями. – Но вообще я просто за Вас беспокоюсь. И называйте меня по имени, знаю, как трудно иностранцам выговаривать мою фамилию. Я Джонатан.
Напоследок доктор Баумгартен подарил Михаилу несколько книг на около медицинскую тематику: «Гомосексуализм – болезнь разума или тела?», «Как исправить ориентацию», «Любовь – это нормальный физиологический процесс».
Так они и переписывались много лет, даже когда Баумгартен перестал работать в больнице и стал профессором в университете, даже когда гомосексуальность исключили из списка заболеваний.
Последнее письмо Михаил Петрович отправил профессору Дж. Баумгартену в 2016 году, когда они с Ярославом снова стали парой.
***
– После того, как мы с тобой… После того, как мы стали парой… Я написал Джонатану последнее письмо. Кажется, весной две тысячи шестнадцатого, и на этом наша переписка прекратилась, – неловко закончил свой рассказ Михаил, рассеянно поглаживая Славу по руке, которая лежала на его бедре. – Так что, мне есть с чем сравнить. Одинокая жизнь в течение сорока лет плюс те две недели в Германии и адская ночь в больнице, когда мой мозг играл сам с собой, пытаясь свести меня с ума… Можно сказать, что сейчас я на курорте с опцией «все включено». У меня есть удобная кровать, продукты по моему заказу приносит курьер, можно читать книги в неограниченном количестве, телевизор работает, хоть и показывает сплошную ерунду…
Ярослав слушал, не перебивая. Ему нечего было сказать, ведь всё же отчасти он был виноват в том, что Михаил прожил несчастливую жизнь, полную боли и неразделенных чувств.
– Но главное, что здесь и сейчас со мной мой любимый человек, – добавил Миша, после того как не дождался никакой реакции от Славы.
Вместо слов, Ярослав развернулся к Михаилу и крепко его обнял.
