Горячие капли тарабанят по кафелю и обжигают кожу. Густой пар клубится под потолком и заполняет глотку. Вода течет по нам, собираясь ручейками, смывая пот, очищая от грязи. Я дурею от влаги, от ее запаха, от ее вкуса… От руки в моих волосах, от стали в моей кожи, от жара под моей плотью. Я нахожу его губы, я облизываю его зубы, я прикусываю его язык. Он пьет мое дыхание, он вытягивает из меня воздух, он отбирает у меня душу. Мир плывет и пульсирует, как сердце, как обнаженная плоть, как наслаждение в венах. Вокруг пар, вода, жар… Скользко, мокро, обжигающе…
Мыло, шампунь и гель попадали на пол, полотенца на вешалке промокли до нитки, кафельная плитка расцарапана ногтями. Ванна обмыта кипятком и обтерта нашими телами. Духота стоит такая, что глаза застит пелена. Я вижу его лицо через подрагивающий туман, я чувствую его прикосновения через жидкую влагу, я слышу его голос через шум пламени и пекла…
— Лиам… Ты мог бы… — выдыхает он.
И вдруг замолкает — у него перехватывает дыхание. По позвоночнику бежит мелкая дрожь, пока его тело сводит судорогой. Руки так крепко сжимаются в волосах и на плече, что из глаз брызгают слезы. Его бедра вздрагивают, живот напрягается и член дергается. Горячая жидкая влага сливается с обжигающей липкой. Мне хочется кричать.
— Черт, — сипит Джеймс, мелко дрожа. — Черт меня задери… Я… Дай-ка…
Я в дурмане и не понимаю, чего он от меня хочет. Только когда его рука выпутывается из моих лохм и смыкается на моей пульсирующей плоти, до меня доходит. Я зажмуриваюсь и инстинктивно пытаюсь отстраниться, а он ворчит и притягивает меня поближе.
— Тише ты, — шикает Джеймс, прикусывая кончик моего уха. — Дай хоть немного тебя поласкать, звереныш.
Я уже на автомате шиплю и прихватываю зубами волосы на его груди, а он только тихо смеется. Его рука чуть шершавая, горячая, мокрая. Его дыхание обдает шею, его волосы щекочут плечи, его запах… кислый, резкий, спертый… немного соленый… оседает под языком, растекается во рту…
Доводит дело до конца. Дрожь рождается из глубины нутра, пробегает по нервным окончаниям, сводит напряженные мышцы. Рассыпается мелкими искрами за сетчаткой. Сам собой распахивается рот, сами собой закатываются глаза. Теплая крепкая рука привлекает меня к мягкой, часто вздымающейся груди. Жар обдает низ живота. Растекается по коже…
Я шмыгаю носом и облокачиваюсь на горячее тело подо мной. Я тяжело сглатываю и перевожу дух, отплевываясь от воды. Я поднимаю глаза.
Мистер Рэйгер жмурится под потоком льющихся на него капель.
— Выключи это, — хрипит он, вяло указывая на душ и ненавязчиво поглаживая мой бок. — Чую, еще не много, и я в этой ванне растворюсь и утеку куда-нибудь в канализацию.
— Тогда надо затычку поставить, — говорю я также хрипло, закручивая душ.
— Хорошая мысль, — хмыкает босс. — Будь добр, сделай это. И вруби кран. Хочу нормально вымыться.
На ужин сегодня свинина с малым количество жира, запеченная в духовке и начиненная черносливом, пармезаном и печеными кислыми яблоками. Гарнир — нежная полусладкая картошка, сдобренная соусом из сливок, сливового сока и терпких специй. На сладкое — мягкий щербет под черным шоколадом с травяным чаем. Мистер Рэйгер ест все без приправ и пьет чай с медом и мятой. Я жадно уплетаю все со всем (тонко намекая, что одной порции мне будет мало) и запиваю густым черным чаем с клюквой и чабрецом.
— Огромное спасибо, Молли, — ласково улыбаясь, благодарит мистер Рэйгер домоправительницу. — Ты непревзойденна, как всегда.
— Угу, — бормочу я с набитым ртом. — Фсе оч фкусно.
— Пойду, принесу ещё, — фыркает мисс Эйдж, взъерошив мои волосы. — Растущий организм явно требует усиленного питания.
Я глотаю все одним махом и быстро киваю, как болванчик. Молли уходит, и мистер Рэйгер позволяет себе погладить меня по плечу. Я невольно вздрагиваю, и его рука замирает.
— Прости, — тихо выдыхает он после паузы. — Сильно я тебя?..
— Ерунда, — отвечаю я и припадаю губами к широкой витой полоске серебра на его пальце. — На мне все заживает, как на собаке. Забыли?
Мистер Рэйгер хочет сказать что-то ещё, но тут раздается отчетливый стук. Мы оглядываемся на дверь. Я выпрямляю в спину. Мистер Рэйгер подбирается и накидывает на лицо напряженно-серьезную маску.
— Да? — прохладно отзывается он.
— Мистер Рэйгер, — раздается за дверью голос одного из моих ребят, — можно?
— Заходи, Ралл, — говорит босс уже более мягким тоном и, когда парень ступает в комнату, спрашивает: — Что такое?
— Там к вам мистер… кхм… то есть, лорд Арман, — не совсем уверенно оповещает Раллаф. — Говорит, хочет с вами… побеседовать.
— Сейчас? — поднимает бровь мистер Рэйгер, специально глянув на часы.
— Он сказал, что у него… — тушуется Ралл, — мало времени. И сроки… честно, плохо запомнил из-за чего, сэр… поджимают. У него много дел.
Кустистая полуседая бровь ползет все выше, а в моей груди все выше поднимается что-то очень черное и очень горячее, грозящее выплеснуться наружу чем-то очень и очень неприятным.