Лёха отшвырнул кассету и уселся на корточки. Тишину прерывало только тиканье часов. Вдруг он услышал шёпот из коридора. С трудом повернув голову, он увидел ту тварь с экрана. Она выглядывала из-за угла, пронизывая Лёху своим бешенным взглядом, а потом вновь высунула два языка и медленными шагами стала подходить к Лёхе. Он закрыл глаза и забился в угол. Из глаз потекли слёзы, сердце бешено заколотилось. Прошло минуты две, но ничего не происходило. Лёха с трудом разлепил глаза. Пусто. На кухне, кроме него, больше никого не было. Он слегка приподнялся и обнаружил, что кассета тоже пропала.
– Может, это был сон?
Вдруг где-то из глубины квартиры ему ответили:
– Нееееет....
Лёха не выдержал. В правой части груди очень сильно закололо, голова закружилась. Он упал на холодный кухонный пол, держась за область сердца. Никишо забрала ещё одного.
Миша ни за что бы не поверил, если бы в детстве ему сказали, что он будет работать в крематории. Он от одного только вида крови в обморок падал, чего уж там говорить о сжигании человеческих трупов.
В детстве Миша твёрдо решил стать футболистом. Он просто тащился от этого вида спорта. Но, как обычно бывает, судьба распорядилась иначе. Травма колена, полученная в пятнадцать после неудачного падения с гаража, навсегда закрыла ему путь в футбол. А когда стукнуло восемнадцать, родители заставили его идти учиться на медика.
Когда Мише было двадцать три, он учился на предпоследнем курсе, и проходил практику в крематории. Городской крематорий был небольшим, и Мишу записали в помощники Сергею Степановичу, которого коллеги называли «старожилом кремации». На днях Сергею Степановичу стукнуло семьдесят, но уходить он не собирался. Тучный усатый старик, слепой на один глаз, но с ясным умом.
В один из вечеров Миша с Сергеем Степановичем приняли очередную «партию» трупов. Запустили две печи.
– Сегодня, Мишенька, сам попробуй тела в печи загнать. – ехидно произнёс Сергей Степанович, потирая поясницу.
– Но, как же? Я… Я не могу… – произнёс Миша, придя в ужас от услышанного.
– А ты сделаешь это! Каждый должен через это пройти. В противном случае я откажусь от такого помощника, как ты. – устало произнёс Сергей Степанович, и направился к регуляторам печей.
Миша сделал глубокий вдох, и взглянул на один из трупов. Слегка посиневшая кожа, глаза закрыты навсегда. Мишин страх детства, что мертвец оживёт, казалось, никуда не пропал. От печи неприятно несло жаром, огонь уже вовсю полыхал.
– Загоняй! – раздался голос Сергея Степановича, и Миша, стараясь как можно сильнее отвести взгляд от печи, загнал тело ей в жерло, попутно закрыв её.
Огонь слегка затрещал. Стоило Мише выдохнуть с облегчением, как спустя мгновение из печи раздался вопль, по стенкам начали стучать, крича от боли.
– О Господи, он же живой! – закричал Миша и бросился открывать печь.
Сергей Степанович буквально пулей сорвался с места, догнал Мишу, и остановил его.
– Даже не вздумай. Нихера он не живой. Крики – это иллюзия, создаваемая огнём, ветром и печью. А звуки, будто труп стучит внутри – обычные сокращения мышц.
– Вы серьёзно, Сергей Степанович? Я не припомню, чтобы нам в меде про это…
– Замолчи и не учи меня, который пятьдесят лет жизни отдал крематорию. Всё, давай. У тебя ещё четыре клиента. – произнёс Сергей Степанович и, хрипло посмеиваясь, вновь направился к регуляторам.
За вечер Миша справился со всей партией. Все четыре оставшихся тела также кричали в агонии, и бились в печке. Сергей Степанович подробнее рассказал про иллюзию крика, и отпустил Мишу домой.
Ночью Миша так и не уснул. Ему мерещились сожжённые тела. «Зачем ты нас сжёг заживо? Убийца! Мы заберём тебя!»
Так прошла неделя. За неделю Мише показалось, что он окончательно слетел с катушек из-за этого проклятого крематория. Именно тогда Миша заметил интересную деталь. Кроме охранника и Сергея Степановича он больше никого не видел. Как рассказал сам Сергей Степанович, работников больше то и нет. Они с Юрием Андреевичем (так звали охранника) – единственные обитатели крематория.
Вскоре Миша стал замечать всё больше странностей. Ему казалось, что охранник стал за ним следить и изучать его. Он внимательно смотрел, как Миша ест, пьёт, какие слова в своей речи употребляет наиболее часто. В один из дней Юрий Андреевич даже присутствовал на очередной кремации. На этот раз жертвой стал молодой парень, сержант полиции, убитый при исполнении обязанностей. Во время сожжения Миша вновь слышал крики, стуки. Сами крики его уже не особо тревожили, но в этот раз Миша отчётливо услышал «помогите».
– Вы слышали? – испуганно спросил Миша у двух стариков.
– Я тебе сколько раз говорил, что это иллюзия. – нервно произнёс Сергей Степанович.
– Да нет же, он кричал «помогите»!
Сергей Степанович и Юрий Андреевич переглянулись, потом посмотрели на Мишу.
– Иди-ка домой. С тебя хватит на сегодня.
***
Наконец, прошло семь месяцев, и практика Миши подошла к концу. Под конец Миша напоминал зомби из-за бессонных ночей, и из-за пережитых ужасов в крематории. Сегодня был последний день.