11 августа. Ранехонько поднимаемся. В предрассветной тишине красив широкий двор с громадными деревьями, устланный плитами. Долго возимся с нагрузкой вещей. Когда трогаемся в путь, уже жарко. Переваливаем гору и едем в лабиринтах лесса. Это страшней всего: в ущелье нет движения воздуха, а в столбах лессовой пыли накаливает до боли беспощадное яркое солнце. Вероятно, не без влияния картин лесса, в сухие дни застилающего весь воздух красно-желтым туманом, в поэтико-философском китайском языке мир сует, жалкий мир людей именуется «красным прахом». Душно, голова болит, несмотря на защиту каски. Солдаты с зонтиками и веерами еле плетутся сзади. Смех один! Переход от Шаолиньсы до Яньшисяня занял у нас более шести часов. Усталые, голодные добираемся до парома.
Шаванн совершенно измучен и болен: уже три дня его изводит нарыв на пальце, не дает спать. Решаем поэтому отклониться от маршрута и ехать не в Хэнаньфу, а в Гунсян, к доктору Спрюиту.
21 августа. Лечение Шаванна затянулось и сильно задержало нас. Только вчера удалось выехать из Хэнаньфу. Наш маршрут теперь — на Сианьфу.
Погода все время пасмурная. Последние дни беспрерывно шли дожди. Может быть, вследствие этого картина желтого унылого лесса сменилась весело и приятно зеленеющими холмами. За одним рядом таких холмов синеет полоса других, более отдаленных. Местами лесс переходит в каменные массы. Сейчас же тут, глядишь, кумирня и отшельнические кельи. Около дороги часто видим торчащие из земли верхушки памятников. Лесс губит древнюю культуру, засасывая, не говоря уж о памятниках, целые города. Кроме того, сама порода твердых лессовых образований чрезвычайно нестойкая и не способствует сохранению памятников. Мы видели
Останавливаемся в большом поселке Темыньчжэнь. При въезде нас встретил местный мулла, типичный турок, и учтиво раскланялся.
Харчевни здесь большие и несколько отступают от обычного типа. Помещение обширное, удобное, в общем лучше, чем в Шаньдуне.
Едем дальше. Пейзаж все красивее и красивее. Тот, кто видел его, никогда не забудет. Башни, пирамиды... Зеленые холмы и ярко-красные срезы. Волшебно! Порой показывается сплошная полоса угля. Копают ли его? Дорога идет то вверх, то вниз. Тряска утомляет. Если сесть на передок, рядом с возницей, то никуда не денешься от хвоста, которым мул стегает чуть не по лицу. Слезаю и марширую рядом. Чувствую себя великолепно: наука и моцион, что может быть лучше такого соединения? Размышляю на тему: что такое вообще «путешествие»? «Шествие по пути»? И только? Нет, это бесконечная сложность соприкосновения людей разного порядка. От неумелого, неуклюжего соприкосновения происходят беды, недоразумения и всяческие неудачи. Надо уметь наблюдать человечество, независимо от шаблонных вкусов и понятий, привитых средой. Нужно быть любознательным, интересоваться чужим (а это не все могут). Не считать свое наилучшим и единственно достойным внимания. Не нужно хаять чужое, но и излишнее, непомерное увлечение чужим также глупо, смешно и нелепо. Что общего, например, между китайской поэзией и «Свирелью Китая» Юдифи Готье, подслащенной чепухой, муссированием несуществующего? Однако к подобным «гимнам» влюбленных в «восточную экзотику» склонны не только сентиментальные писательницы, но и некоторые ученые. Важно победить в себе обожание своего предмета. Путешествие таит в себе угрозу непомерного увлечения чужой страной, «открытия Америк» на каждом шагу. Жизнь будней представляется жизнью каких-то необычайных событий и интересов.
Путешествие — это книга. Умеет ее читать только тот, кто умеет читать между строк наблюдаемую жизнь. Тот же, кто ищет оригинального, экзотики, настроен «поэтически», — неминуемо впадает в ошибку, ибо в нормальных условиях жизни он ищет ненормального.
22 августа. Местность чрезвычайно богата памятниками. Это очень аккуратно отделанные в кирпичный футляр каменные плиты с надписями вроде: «Святая дорога (к могиле) такого-то и такой-то. Синьансянь, оказывается, — местность, «откуда исходят славные и знатные», как выразился фотограф Чжоу и при этом даже указал на гору, откуда они исходят Действительно, у дороги все вельможа на вельможе судя по надгробным надписям.
