Язык есть жизнь, он сложен и труден как жизнь, а не как преодоление грамматики. Слово соединяет нас с жизнью всех времен. Все лучшее, что когда-либо было достигнуто человеком, запечатлено в языке. Знание языка есть знание культуры владетелей этого языка. При бесконечном разнообразии явлений китайской культуры и при трудности ее усвоения и понимания задача знания языка есть задача всей жизни. Я нахожусь под впечатлением величия китайского языка, как феномена человеческой культуры.
«О великий, свободный русский язык!.. Дан великому народу!..» Так думают о своем языке везде и всюду патриоты всех национальностей.
4 августа. Река из несчастного ручьишки превратилась в бурный поток. Она доросла уже до каменных своих пределов. А дождь продолжает лить. Нам не выбраться, страдаем от вынужденного безделья на берегу разлившейся реки. Шаванн неузнаваем: обычно такой уравновешенный и холодноватый, сейчас он доходит до ожесточения и способен на самые резкие сцены.
Цзун, у которого на любую ситуацию всегда найдется пословица, характеризовал на этот раз наше положение неутешительно: «Три дня рыбу ловить, два дня сети сушить — много не наловишь»...
5 августа. Дождь перестал. Перевозим вещи на пароме: всю дорогу затопило. Нагружаем телеги и едем. Солнце жжет отчаянно, тяжелая сырая жара. Добираемся до реки Ло и нанимаем большую лодку с крытым помещением для пассажиров.
Стремительно несемся по течению. Бешеная струя мчит комья бурой пены. Кругом — наводненная страна. Ребятишки и бабы, вооруженные вилами, вылавливают из реки хворост, доски, гаолян. Порой крупная хворостина несется сравнительно далеко от берега. Ребятишки вплавь, саженками, быстро достигают ее и торжествуют.
Наслаждаемся свежим воздухом и ласковым вечерним ветерком. Потухающее солнце сползает с нежно-зеленого небосклона. Мы все мчимся. Отдавшись стремительному движению, так дивно отдыхаешь. Нервы успокаиваются, не хочется ни думать, ни трогаться с места. Гора Суншань, одетая густыми облаками, все время: в виду. Проплываем мимо затейливых лессовых наслоений. Этаж над этажом, живут, копошатся люди. Вся деревня помещается на одном таком утесе, других построек мало. Беседую с лодочниками. Тема вечно одна; рассказы о далекой стране.
Уже в темноте пристаем к берегу. Вблизи слышно» кряхтенье и причудливый унисон лягушек. Сырой туман облепляет плотной сетью тело и лицо, тяжело дышать. Надвигается гроза. Сплошная темно-синяя масса застилает добрую половину неба, и на ней молния мгновенными вспышками вырисовывает контуры облаков. Картина великолепная. Словно кто-то смелый, умный, могучий, скрываясь в синей темноте, светозарным штрихом шлет глазу восхитительный намек. То вдруг взовьется блестящий горизонтальный излом, то сверкнет огненное око, то рассечет темную массу нестерпимо блистающее лезвие. В тишине при луне это сильное, внезапное, прихотливое зрелище восхищает глаз до восторга.
6 августа. Около Яньцзисяня погружаемся на четыре телеги и едем к парому. Каким чудом держатся телеги, поставленные чуть не боком и к тому же всего одним колесом на твердую поверхность палубы, а другим на хрупкий настил, — понять не могу. Интересна система подтягивания парома: с носа тянут веревку, затем в воду бухает якорь, и мы резко пересекаем реку.
Мы в стране колоссальных лессовых отложений. Дорога — ущелье в его слоях. Лесс напоминает сталактиты: башенки, столбы, остроконечные, словно обсосанные, глыбы.
Дорога все труднее и труднее. Мулы выбиваются из сил. На колдобинах телеги опрокидываются.
Измученные, добираемся до деревушки Футунь. Спим вповалку на земле.
7 августа. Поднимаемся в гору Суншань, как всегда, в облаках. По долине ползет едкий тяжелый туман. Оседает на лицо, погружает в тупую задумчивость.
Телеги не едут: мулы выбились из сил, отказываются везти. Малейший подъем вызывает исступленные крики погонщиков: тига-тига, трр-трр. Ни с места. Приводят быков. Огромные туши тупо, горбом тащат телеги в гору по ужасающей дороге, которую даже трудно назвать таковой. Просто глыбы камней, никак не прилаженных друг к другу, и на то, что это не случайность, указывает лишь бордюр да памятники, говорящие о
Подъем все круче и круче. Выкрутасы, проделываемые телегой, не подлежат описанию. Быки спокойно прут возы, мулы нервно напрягаются, падают, люди отчаянно кричат.
Добираемся, наконец, до границы уездов.
