— А вы думаете, это может кому-нибудь доставить удовольствие? думаете, я слонялся здесь от нечего делать?
— Все равно не понимаю…
— Да чего здесь непонятного? Снег, туман, течения, мелкие места, запретные для плавания районы и до десятка судов в час — встречных, обгоняющих, отстающих, пересекающих курс по носу. Разве может капитан спать в таких условиях?
— Да, но ведь на судне, кроме вас, еще четыре судоводителя. Разве вы им не можете доверить управление? А локатор? Ведь локатор видит в снегопаде, в тумане, в плохой видимости? Действительно, Александр Александрович, нужна ли такая предосторожность? такое недоверие к штурманам, к приборам?
— Э-э, у вас, помполит, очень сухопутное представление о руководителе на корабле. Это в конторе можно все оставить на заместителя и свято верить арифмометру. Во всяком случае, в форточку не хлынет вода… Вы, помполит, возьмите-ка устав службы на судах морского флота. Книжечка маленькая, но неглупая. Прочтите-ка ее внимательно раза два-три-четыре. Вам все равно не обойтись без твердого знания устава. В нем вы найдете, кстати, и ответ на ваш первый вопрос. «Капитан должен находиться на мостике и лично осуществлять командование судном в узкостях, при подходе к порту, при плохой видимости и в сложной навигационной обстановке», — наизусть процитировал Сомов. — И как всякий устав, наш, морской, тоже кровью писан. Как бывший военный, вы должны это понимать.
В нормальных условиях, — продолжал Александр Александрович, — капитан имеет право доверить управление судном своему старшему помощнику. К сожалению, то, что понимается под нормальными условиями, в наших широтах зимой наблюдается редко… А насчет локатора… что ж, прибор хороший — по замыслу и по идее… Но пока, увы, ненадежен. Подводит моряков. Вот, по данным английского адмиралтейства, например, с оснащенностью судов локаторами в Английском канале удвоилось число столкновений. Для ясности можно добавить, что изобретение локатора не внесло изменений в морское законодательство. Прибор не оправдывает целиком своего назначения, очень сложен в наладке и ремонте, устает. Вот так, дорогой помполит. А вы говорите — недоверие!.. Все оправдано в нашем деле — в том числе и степень недоверия.
Александр Александрович говорил почти весело.
— И вы действительно не спали всю ночь и сутки не сходили с мостика?
— Вас это в самом деле удивляет? В таком случае я с удовольствием помогу вам удивляться дальше. Скорее всего, я не буду спать и следующую ночь: метеосводка самая дрянная — снег, дождь, туман. А завтра мы войдем в Эльбу. Вы знаете географию? Есть такая немецкая река Эльба, довольно широкая. И довольно противная. Страшной силы течение, множество банок и на каждой линейной миле от двух до пяти встречных судов. После плавания по Эльбе начнется Кильский канал. Не буду рассказывать о нем — сами увидите. Плавание Кильским каналом займет у нас часов десять. Словом, впереди еще две бессонные ночи, а в сумме — трое суток на мостике, на старых ногах. Тяжело, не спорю, но вынести можно. Доказано практикой.
— Простите, Александр Александрович, я, может быть, задаю глупые вопросы, но, надеюсь, пока мне это простительно. Неужели все капитаны плавают с таким напряжением?
— Зачем же все… Некоторые капитаны — я знаю таких — верят в свою персональную счастливую звезду. Вот они, может быть, в данных условиях и разрешили бы себе поваляться тут же, на мостике, в штурманской рубке часа два-три. Но таких немного. Счастливые звезды на море трудно восходят, но мгновенно закатываются — такова специфика. Отдых в подобных условиях можно позволить только на вахте старпома, да и то если веришь ему, как самому себе.
— Наш старпом не заслуживает такого доверия?
— Я вижу, у вас сокрушающая любознательность, помполит. Хочется знать все и сразу. Может быть, это и хорошо для политработника, я не очень в курсе новых веяний в вашей области, все некогда, уж извините старика… Отвечу вам — наш старпом плавает на этом судне девять дней. Может быть, девяти дней достаточно, чтобы установить в моряке объем патриотических настроений, но выяснить за полторы недели судоводительские качества человека — невозможно. За девять суток капитан может убедиться, что у него на мостике никуда не годный штурман. Но если речь идет о капитанском доверии, то степень такого доверия может определяться только многими месяцами совместного плавания. Надеюсь, вы удовлетворены?
— Вполне. Спасибо. Могу я задать еще один вопрос?
Сомов улыбнулся.
— Валяйте, ваше интервью отвлекает от усталости.
— Вот вам предстоит выдержать трое суток напряженного стояния на мостике. Но ведь на вторые, на третьи сутки вы уже, простите, неполноценны, и это естественно. Ну, а если вам понадобится, по вашему мнению, оставаться на мостике четверо, пятеро суток, ведь вы все равно потеряете сознание или умрете от переутомления. Не так ли?
