* Лунная дверь, Маэлевы врата, закройтесь, дайте вернуться домой тому, что не тонет и не горит!** Что бы ни думали жители Ольховца, древние строители храма изобразили на стенах этлов - хранителей окружающих мест: Изена, с залива которого чаще всего ветер приносит дожди, хранительницу Дикого Поля Полину, хранителя гор Грида и Ночну, река которой течёт через Приоградье и Торм.
*** Чуга - верхняя мужская одежда, приспособленная к верховой езде, узкий укороченный кафтан с рукавами по локоть.**** Поклёп - несправедливое, намеренное искажение фактов о ком-либо, ложное обвинение в чём-либо.
***** Песня, сочинённая крылатым, содержавшимся одно время в княжеском зверинце, и переведённая на тормальский язык некой девицей Красой из рода Чёрных Воронов:
О чём свежий ветер поёт под крыломИ нежно шумит в перекатах вода?О жизни привольной в Поречье родном,О крае, что в сердце моём навсегда.
Из норки уютной на тех берегахОднажды увидел я первый рассвет,И утром погожим в густых камышахНа глине оставил я первый свой след.
Узнал, как прекрасно парить в вышине,Закаты встречать на порогах у скал,Но земли иные я видел во сне,О странствиях дальних беспечно мечтал.
Окрепшие крылья так звали в полёт,И в небо манила ночная звезда...Я верил: кто смел, своё счастье найдёт.Как был я наивен и молод тогда!
Скитался по миру, искал тех чудес,Что виделись прежде мне только в мечтах,А истинным чудом был древний наш лесИ берег родимый в густых камышах,
И песни крылатых в ночной синеве,И в заводях тихих кувшинок цветы,И капли-росинки с утра на траве...Нигде под Луной нет такой красоты!
Ах, если б вернуться обратно, домой,Туда, где неспешно течёт Ночь-река!Но прочны решётки за замка стеной,И крепки запоры, и цепь коротка.
И всё же во сне я увижу опять,Как воды реки отражают Луну.Покуда я жив, я умею летать,И душу мою не удержишь в плену.
.
Когда нельзя, но очень хочется
В свой терем Услада воротилась в полном смятении чувств. Давно ли всё в нём казалось ей таким милым и родным? Теперь же, разглядывая богато украшенную светёлку, она удивлялась тому, что ни одна из вещей не радовала глаз. Подумать только, здесь она проводила целые дни за чтением, вышивкой, пряжей и унылым гляденьем в окно… Что ей можно будет отсюда забрать в монастырь? Пару чистых рубах? Душегрею? Незаконченное рукоделье? Всё казалось каким-то ненужным и пустым. Вдруг, подойдя к окну, она увидела надпись. На белой стене кто-то вывел угольком слова: «Во сне моя душа расправляет крылья, и решёткам не удержать её взаперти».
— Нянюшка, что это? — спросила она удивлённо. — Откуда?
— Где, моя яхонтовая? — тут же откликнулась Стина, деловито копавшаяся в сундуке. — Ах, это? Видать Краса тут без тебя навозюкала, а девки, бездельницы, не прибрали. Ты, ясочка, ручки-то не пачкай. Иди лучше сюда: рубашечку сменим, да и косу бы в порядок привести…
— Оставь, Стина, — грустно вздохнула Услада, — ничего мне не надобно. Ступай к себе.
— А косу-то?
— Я сама.
— Ишь ты… Что ещё за капризы? — спросила Стина строго. — Или вздумала в монастырь заявиться чумазым поросём? В обители тоже следует себя блюсти, ведь и там люди.
Услада поникла головой и прошептала едва слышно:
— Не хочу. Почему я должна сделаться Маэлевой невестой по приказу?
— Ну вот, здрасьте — пожалуста, — нахмурилась Стина, отводя княжну от окошка. — Давно ли слёзы лила, что замуж сговорили? Теперь за чужанина идти не надобно, можно жить себе в обители чистой голубицей — так вместо радости опять слёзы.
— Ах, нянюшка, нельзя мне в храм. В обитель хорошо идти, коль душа чиста и к Небесным Помощникам тянется. А я грешница, всё о земном думаю.
Брови Стины сошлись к переносице, глазки цепко уставились княжне в лицо.
— Это о чём же таком? Неужто Венсель… Охти! И чем только привабил тебя этот тощий стервец? Ведь ни стати, ни масти, одна корысть, что кудри, как у девки… Не иначе, мажьей силой приворожил.