— Нет-нет, мы уже распрощались, — быстро сказал Эпельсинов. — К тому же у дедушки чертовски тесная квартира, так что даже и отдохнуть негде. Не говоря о том, что старик питается одними сушками: у него в доме, знаете, нет ничего, кроме сушек. А мне это не подходит. — Рыжий кок погладил себя по животу. — Я как-то привык к флотским борщам и кашам!
Бебешке хотелось немедля разоблачить и прогнать негодяя. Он понимал, что врагу не место на корабле. Рано или поздно враг вновь попытается уничтожить корабль и его команду. Но Бебешка понимал и то, что задерживать Эпельсинова преждевременно…
Прошло два дня. Арбузик не возвращался. Бебешка не находил себе места. Время тянулось томительно долго. Чтобы отвлечься от тяжелых предчувствий, Бебешка вызвал к себе Эпельсинова.
— Все говорят, что вы знаете несколько иностранных языков. Мне нужно выбраться в город. Я очень прошу, чтобы вы сопровождали меня.
Эпельсинов смешался, он не ожидал такого оборота.
— Капитан, я уже давно не пользуюсь ни белибердянским, ни абракадабрским! Слухи обо мне несколько преувеличены!..
Но Бебешка все же вытащил Эпельсинова в город.
Они прошли по узеньким портовым улочкам и остановились у киоска, где продавались разные напитки. Было жарко, и Бебешке захотелось пить.
— Спросите, есть ли у них вода?
Эпельсинов почесал в затылке и, ничуть не смущаясь, обратился к продавцу:
— Водиси продасиси?
Продавец пожал плечами.
— Этот по-белибердянски не понимает, — сказал Эпельсинов.
Бебешка про себя усмехнулся. Ему захотелось проучить наглого лжеца.
У цветочного лотка он сказал Эпельсинову:
— Спросите у них цветы.
— Цветандо продавандо? — важно спросил Эпельсинов. — Сколькиндо платиндо?
Продавец пожал плечами.
— И этот не понимает ни бельмеса. — Эпельсинов сердито развел руками. — Но зачем нам цветы, капитан?
— Мы навестим сейчас вашего троюродного дедушку.
— И вовсе нет никакой необходимости! — забеспокоился Эпельсинов. — К тому же мой дедушка… Э-э, умер… Да, умер, бедняга. Умер в тот день, когда я приходил к нему.
— Но вы же говорили, что отлично провели с ним время!
— Разве? — поднял рыжие брови Эпельсинов. — Да, конечно, мы отлично провели время. Сыграли в шахматы, выпили по чашечке кофе. А потом он… умер. Взял и умер. Я даже принимал участие в похоронах, поэтому так долго задержался. У них тут, в этой паршивой стране, где не понимают хорошего абракадабрского произношения, все чертовски дорого и сложно. Мы стояли на кладбище в очереди, прежде чем получили приличную могилу!
Бебешка протянул продавцу монету и взял букет цветов.
— Тогда мы возложим цветы на могилу вашего дедушки!
Делать нечего, негодяй повел Бебешку на кладбище и там долго блуждал, отыскивая свежую могилу. Наконец нашел у самого забора.
— Вот здесь, — ткнул Эпельсинов пальцем. — Я постою немного и горько поплачу, а ты, капитан, пожалуйста, не обращай на меня внимания!
Бебешка положил цветы и отошел в сторону, а гнусный притворщик принялся громко всхлипывать и рыдать.
Откуда ни возьмись, появились люди с палками. Они окружили Эпельсинова, о чем-то возбужденно переговариваясь, а потом накинулись на него и принялись колотить палками. Вырвавшись, Эпельсинов дал такого стрекача, что Бебешка не успел даже окликнуть его.
— Что случилось? — спросил Бебешка людей с палками.
— Видите ли, уважаемый, здесь вчера похоронили злого разбойника! Тот, кто плачет у этой могилы, такой же разбойник!
— Пожалуй, так оно и есть, — согласился Бебешка. Он прекрасно понял этих людей и без переводчика, потому что повсюду на земле честные люди говорят, по сути, на одном языке — на языке правды.
Бебешка не спал ночь напролет. Со времени отлета Арбузика прошло три дня. Ждать его более не имело смысла: видимо, случилась беда.
Следовало поскорее связаться по радио с дядей Ваней, спросить об Арбузике, но, увы, оказалось, что радиостанция кем-то испорчена.
— Кто, кто решился на такую подлость? — повторял Саня Картошкин, заикаясь от обиды и гнева. — Без связи мы пропали!..
— Вот что, — строго сказал ему Бебешка, — жалобами и возмущением беды не поправишь! Никому не говори и постарайся поскорее исправить радиостанцию!..
Наедине Бебешка глубоко задумался. Да, он сейчас, немедленно, соберет команду корабля и скажет, что Арбузик, вероятно, попал в беду и что он, Бебешка, не знает нужной дороги и предлагает возвратиться домой…
Прошел час и другой, а Бебешка все медлил. «Проклятые враги, — шептал он, — вы думаете, что победили? Как бы не так, мы и теперь не поддадимся!..»
Послышались шаги. В рубку просунулся всклокоченный чуб Картошкина, потом его очки, а потом и он сам.
— Бебешка, — сказал он, — принимать передачи я кое-как могу, но передатчик безнадежно испорчен, его не восстановить. Что делать?
