– Здесь возникает еще одна проблема, – продолжал он. – Срок прогноза и его точность. Чем больше срок, тем точность меньше. Когда мы рассчитываем орбиту планеты на ближайшую тысячу лет, ошибка в несколько часов никого не волнует. Если же речь идет о полете на Луну, то те же несколько часов совершенно неприемлемы. Нужна гораздо большая точность. Однако повышение точности в десять раз приводит к тысячекратному увеличению объема вычислений! В результате очень быстро достигается ситуация, когда рассчитать все вовремя практически невозможно даже на самых быстрых компьютерах. К тому моменту, когда вы точно определите координаты космического корабля, он уже будет совсем в другом месте.
Джереми раздраженно пожал плечами.
– По-вашему получается, что прогнозы вообще бесполезны!
Вейн торжествующе поднял палец:
– Вот именно! Во всяком случае, долгосрочные. Для любой системы, тем более сложной. Когда бильярдист рассчитывает удар, ему не требуется учитывать, где стоят зрители, – их гравитационное притяжение ничтожно мало. Однако так же, как и в случае планет, малые силы складываются, и если бы игрок задумал комбинацию с семикратным отражением, положение зрителей уже пришлось бы учитывать, чтобы предсказать траекторию шара. Не так ли, доктор Донг?
– Игрок, практикующий такие удары, наверняка смог бы рассчитать в уме и это, – улыбнулся тот.
Вейн запрокинул голову и от души расхохотался.
– Не сомневаюсь. А теперь представьте, сколько столкновений и рикошетов постоянно происходит в обществе, состоящем из миллионов людей! Учтите, что в отличие от задач с гравитацией и упругостью здесь вообще непонятно, какие силы действуют.
Он взглянул на часы и повернулся к двери.
– Однако нам, пожалуй, пора в зал. Как вы считаете?
Донг ухватил Джереми за локоть.
– Но я же не слепой! – сердито прошипел он ему на ухо. – Я все просчитывал. Уравнения работают!
– Так ведь они приблизительные, – покачал головой Джереми. – Ты сам говорил. Просто точность была задана не очень высокая. Повесь корзину пошире, и даже я заброшу в нее мяч с любого расстояния. Ты сам не знаешь, чего хочешь. Только что ломал руки из-за того, что уравнения верны, а теперь боишься, что они подведут.
– А ты-то сам что думаешь?
– Я? Я бухгалтер. Мне кажется, что ты склонен все преувеличивать. Как и Вейн, впрочем.
Донг выпустил его рукав.
– Доктор Вейн!
Старый историк, уже взявшийся за дверную ручку, обернулся. Бренда подняла голову от своего журнала.
– Да, доктор Донг?
– Я хочу сделать один прогноз.
– Какой же?
– Через несколько минут вы все очень сильно удивитесь.
Вейн пожал плечами.
– Срок минимальный, точность весьма неопределенная… Что ж, может, вы и правы.
Под самым ухом Джереми кто-то вдруг ударил в гигантский барабан. Комната подпрыгнула, в глазах потемнело. Висячие растения над головой секретарши взвились кверху, словно от порыва ветра, а горшки, стоявшие на столе, с грохотом покатились по полу, разбрасывая землю. Картины попадали со стен, по штукатурке побежали трещины. Высокая дверь, ведущая в зал, выгнулась и со страшным треском слетела с петель, будто какой-то великан высадил ее пинком изнутри. Левая створка прихлопнула Вейна, как гигантская мухобойка. Это было последнее, что Джереми успел увидеть. Комната завертелась у него перед глазами, пол встал дыбом и ударил в лицо.
Человек с бородой опустился на колени у могилы. Трава была сырая, и брюки сразу промокли. В воздухе остро запахло мокрой шерстью. Человек поставил перед надгробным камнем вазу со свежими цветами, воткнув ее в землю для устойчивости. Затем он поднялся на ноги и перекрестился. Его расстегнутый плащ, подхваченный резким порывом ветра, захлопал, словно белье на веревке. Человек поплотнее надвинул широкополую шляпу западного образца.
Сторонний наблюдатель – а за ним вполне могли наблюдать – подумал бы, что он пришел именно на эту могилу и не имеет никакого отношения к похоронам, проходящим неподалеку. Правда, когда церемония началась, человек с бородой бросил на похоронный кортеж любопытный взгляд, но любой смертный поступил бы на его месте точно так же.
Вокруг открытой могилы собралась небольшая группа людей, все одетые по погоде – дождь грозил возобновиться в любую минуту. Кое-где над головами уже выросли, как грибы, раскрытые зонтики. Солнце, уныло повисшее в пасмурном небе, безуспешно пыталось рассеять тучи. Скромный деревянный гроб стоял возле могилы. Двое рабочих в грубой одежде опирались на лопаты по сторонам от груды свежевыкопанной земли и с профессиональным равнодушием наблюдали за ритуалом.
