– Ну… – Сара замялась. Слухи о проекте Эмерсон-стрит ей пока ни к чему, тем более статья на первой полосе «Ньюс». – Слушай, ты пока об этом помалкивай, а потом я сама дам тебе эксклюзивный материал. Договорились? Будешь молчать?
– Клянусь могилой сестры. – Морган шутливо перекрестился.
Он был единственным ребенком, однако Сара решилась и рассказала все. Обрывки бумаги из старого дома. Брейди Куинн. Забытые машины Бэббиджа. Папки с чертежами и статьями. Морган слушал и делал пометки в блокноте.
– Звучит заманчиво. Компьютеры двухсотлетней давности? Хотя вообще-то ты права: вряд ли из-за этого станут кого-то убивать. Я сам попробую кое-что разведать, если не возражаешь. Мастера, говоришь, зовут Пол Эббот? А бумага у Денниса Френча? – Он записал имена. – Поговорю с ними, когда будет время.
– Эббот ничего не знает о машинах Бэббиджа, и я не хочу, чтобы узнал, а то он их разберет и сдаст в металлолом.
– Я буду сама осторожность, – улыбнулся Морган. – А может, Эббот испугался, что ты его сдашь полиции, и нанял киллера? Ладно, ладно… Итак, восьмой и последний мотив: защититься от тебя.
– Защититься? Морган, ты спятил? Кому я могу угрожать? Я даже паука боюсь раздавить.
– Напрасно, они бывают ядовитые. С самозащитой то же самое, что и с другими мотивами: все может существовать лишь в воображении. Какие-то твои действия кто-то мог воспринять как угрозу.
– Отлично, Морган, ты все разъяснил – пойдем и арестуем сукина сына!
– Сара, я просто стараюсь помочь…
– Ты стараешься выжать из этого статью!
– Да, пожалуй.
– И потом, зачем палить средь белого дня? Можно ведь было просто напугать.
– Все зависит от того, что ты знаешь и как, по их мнению, собираешься это использовать.
– Ты читаешь слишком много шпионских романов… – Сара вдруг вспомнила незнакомца из библиотеки и странные шаги в переулке. Попытка напугать? Но в чем они видят угрозу?
– Что с тобой? – насторожился Морган.
Она рассказала.
– Любопытно, – кивнул он и прищурился. – А стрелял в тебя не тот самый тип, что был в библиотеке?
– Нет.
– М-м-м… тогда, если тут есть связь, речь идет не об одиночке, а о целой организации.
– Может быть, откуда мне знать. Впрочем, никакой ку-клукс-клан в меня раньше не стрелял.
– Так-так. Организация… – Морган откинулся в кресле, задумчиво постукивая по зубам авторучкой. – Слушай, – спросил он небрежно, – ты знаешь что-нибудь о Джоне Бентоне или Женевьеве Вейл?
Сара покачала головой.
– Впервые о них слышу.
– А о Дэниеле Кеннисоне?
– Только из газет. А при чем тут «Кеннисон демографикс»?
– Может, и ни при чем. Я попробую разобраться, потом еще поговорим.
Она ждала продолжения, но Морган молчал. Он явно подозревал тут какую-то связь с темой, над которой работал, однако рассказывать ничего не собирался. Граймс вообще не любил раньше времени обсуждать материалы, которыми занимался. В частности, поэтому их с Сарой репортерский тандем и оказался таким непрочным.
Он попробует разобраться. Ну что ж, это лучше, чем ничего.
За «эксклюзивным интервью» последовал допрос в полиции, уже не столь эксклюзивный. Оставшись наконец одна, Сара вышла на балкон своего дома, стоявшего высоко на склоне Южной Столовой горы. Она смотрела вниз, в ночь, задумчиво раскручивая бренди в бокале. Свет в доме позади нее не горел, тусклые красноватые отблески пламени камина лишь подчеркивали черноту теней. Сара любила постоять ночью в темноте, хотя иногда одиночество просачивалось внутрь и от этого начинало щемить сердце.
Снаружи царила тьма – сплошная, непроницаемая. Трудно было сказать, где кончается земля и начинается небо. Огоньки внизу, прямо под ногами, были выложены с геометрической точностью, словно бриллианты на черном бархате, но дальше, по мере того как городской порядок уступал место сельскому хаосу, они постепенно разбредались в стороны и в конце концов незаметно тонули в ночном мраке. Торговый центр на углу Тридцать второй и Янгфилд можно было принять за звездное скопление. Правда, некоторые огоньки двигались, хотя это могли быть метеоры, а вовсе не автомобильные фары. Слева, словно гигантская звездная туманность, нависала громада Дозорной горы.
Сара отхлебнула из бокала. Полицейские отнеслись к ней сочувственно – даже не ругали, что не явилась сразу. Шок, понятное дело. Однако они не приняли всерьез версию Сары о том, что целью покушения была она, а остальные жертвы служили лишь прикрытием. Маньяк, и все тут, – так удобнее… Они не были там и не смотрели убийце в глаза. Сара навсегда запомнила тот взгляд, пусть и затруднилась бы объяснить внятно, что в нем прочла. Узнавание, удовлетворение, предвкушение – все вместе. Наверное, тот человек очень любил свою работу.
