— Эндрью, — ответил я, — после драки кулаками не машут. К тому же я знаю, почему еды не хватает: просто никто не захотел нести продукты, которые я роздал.
Эндрью опустил глаза и принялся строгать палочку. Только он собрался ответить, как из-за речушки донеслось фырканье и топот. Мы с удивлением уставились туда. Из зарослей вынырнул пекари, а за ним еще один и еще! Они тоже заметили нас и остановились, озадаченные, однако не испуганные.
Чекема схватил свой лук, Эндрью — ружье и, пригнувшись, ринулся вперед. Выстрел — одна свинья упала («еда!» — успел подумать я). В следующий миг все стадо — штук двадцать-тридцать — обратилось в бегство.
В эту минуту подоспели остальные члены нашего отряда. Манака, согнувшись под тяжестью ноши, бросил свой лук и стрелы Якоте, а тот, стремительно и мягко повернувшись, послал стрелу вдогонку убегающей свинье. В кустах на расстоянии пятнадцати метров ее почти не было видно. Стрела вонзилась у лопатки. Даже из ружья трудно было сделать более меткий выстрел.
Гебриэл выдернул из ноши Эоки коробку с патронами и подбежал ко мне. Я дал ему пять штук, и он рванулся вдогонку за стадом, держа свое древнее ружье наготове. Остальные скинули тюки и старались поразить свиней тесаками или подогнать палками назад к реке. Охотники и дичь скрылись в зарослях.
Спустя полчаса индейцы стали возвращаться. Стадо ушло, но Гебриэл успел подстрелить еще одну свинью.
У нас было теперь около семидесяти килограммов мяса! Весело затрещали костры, началась разделка туш и копчение свинины. Теперь можно было задержаться всем. Правда, троих — Манаку, Якоту и Эоку, которые хотели во что бы то ни стало вернуться домой в тот же день, — я послал вперед с небольшим грузом. С ними пошли также Гебриэл и Мингелли — они вызвались к утру доставить из миссии кое-какие нужные нам запасы.
Прощаясь, я заметил среди вещей Эоки нечто странное. Присмотрелся — да ведь это же аллигатор! Эндрью объяснил, что Эока добыл его на Нью-Ривер, закоптил на костре и теперь несет в подарок жене. Я знал, что ваи-ваи очень любят мясо аллигаторов, — у себя, на Эссекибо они истребили и съели их всех до единого. Да и на Кассикаитю аллигаторы стали теперь редкостью. Аллигатора вай-вай не променяет и на двух свиней.
На следующий день мы расчистили небольшой участок неподалеку от «наблюдательного пункта» Джорджа на южном склоне пониже гребня; отсюда открылся вид на юго-восток, на долину, в которой лежал наш лагерь.
Напротив метров на пятьсот возвышался холм, с его вершины крутыми уступами спускались скалы, окаймленные сверху уже знакомыми нам зарослями клузий. Холм находился примерно в двух с половиной километрах от нас и преграждал вид. В том, что мы увидели, не было ничего нового — такая же местность, по какой мы шли до сих пор.
Зато с другой точки, обращенной почти точно на юг, мы рассмотрели над цепочкой холмов в сорока-пятидесяти километрах от нас бледно-голубые пирамиды вершин. Выше всех вздымался скальный конус. Похоже на «лошадиную голову», которую я видел с самолета… Уж не гора ли это Пирикиту, упоминаемая Шомбургком?
Так или иначе, перед нами были южные пики хребта Акараи. Отсюда они казались неожиданно величественными, даже грозными.
Мы вернулись в лагерь усталые, но довольные. Гебриэл и Мингелли уже были там; они сообщили, что Безил выступил вверх по реке со своим отрядом. Еще одной заботой меньше: наши запасы пополнились, и Безил доказал, что на него вполне можно положиться. Теперь самое важное — перебросить через горы возможно больше продовольствия и снаряжения. После этого мы приступим к выполнению главной задачи экспедиции.
На следующее утро мы остановились в Якке-Якке, чтобы высадить на берег наших ваи-ваи. Быстроногим фавном, зажав под мышкой стрелы, лук, гамак, Чекема пробежал по тропке и скрылся в своей хижине. Иона и я поступили, пожалуй, не совсем тактично, последовав за ним: когда мы вошли, Чекема стоял на коленях возле гамака, в котором лежала его жена.
При одной только мысли о том, что нужно возвращаться в миссию, мне становилось не по себе. Не очень-то приятно было пользоваться гостеприимством мистера и миссис Ливитт — ведь я не одобрял их деятельности. Уж лучше прямо высказать свои чувства и обосноваться где-нибудь в другом месте, но надо признать, что они не навязывали мне своих взглядов; к тому же я теперь лучше понимал, как трудно им приходилось. Да и было бы крайне невежливо с моей стороны забыть то, что они уже сделали для меня.
Вот уже показался холм, на котором расположилась миссия. На склоне мелькали огоньки, дым поднимался к небу: жгли хворост на расчистке. Услышав стук нашего мотора, Ливитты с толпой ваи-ваи вышли к причалу встретить нас.
Я сразу же спросил про Манату, так как твердо решил взыскать с него возмещение убытков. Оказалось, что он и еще два индейца вместе с женами ушли в свой поселок на Мапуэре.
