Может быть, и потом морское путешествие в учебнике было скучным. Но в метод, каким он обучал, Ясукити верит и поныне. Ясукити был преисполнен отваги больше, чем парусник, борющийся с тайфуном.
В конце осени или в начале зимы – точно не помню. Во всяком случае, это было время, когда в школу ходили в пальто. Все сели за обеденный стол, и один молодой преподаватель-офицер рассказал сидевшему рядом с ним Ясукити о недавнем происшествии.
– Глубокой ночью два-три дня назад несколько вооружённых бандитов пристали на лодке к берегу позади училища. Заметивший их часовой, который нёс ночную вахту, попытался в одиночку задержать их. Но после ожесточённой схватки бандитам удалось уплыть обратно в море. Часовой же, промокнув до нитки, кое-как выбрался на берег. А лодка с бандитами в это время скрылась во мраке. Часового зовут Оура. Остался в дураках.
Офицер грустно улыбался, набивая рот хлебом. Ясукити тоже знал Оуру. Часовые, их несколько, сменяясь, сидят в караульной около ворот. И каждый раз, когда входит или выходит преподаватель, независимо от того, военный он или штатский, они отдают честь. Ясукити не любил, чтобы его приветствовали, и сам не любил приветствовать. Поэтому, проходя через караульную, изо всех сил ускорял шаг, чтобы не оставить времени для приветствия. Ему не удавалось усыпить бдительность лишь одного Оуры. Сидя в первой караульной, он неотрывно просматривает расстояние в пять-шесть кэнов перед воротами. Поэтому, как только появляется фигура Ясукити, он, не дожидаясь, пока тот подойдёт, уже вытягивается в приветствии. Ну что же, от судьбы не уйдёшь. В конце концов Ясукити примирился с этим. Нет, не только примирился.
Стоило ему увидеть Оуру, как он, чувствуя себя, точно заяц перед гремучей змеёй, ещё издали снимал шляпу.
И вот сейчас Ясукити услышал, что из-за бандитов Оуре пришлось искупаться в море. Немного сочувствуя ему, он не мог всё же удержаться от улыбки.
Через пять-шесть дней в зале ожиданий на вокзале Ясукити столкнулся с Оурой. Увидев его, Оура, хотя место было совсем неподходящее, вытянулся и со своей обычной серьёзностью отдал честь. Ясукити даже померещился за ним вход в караульную.
– Ты недавно… – начал после непродолжительного молчания Ясукити.
– Да, не удалось бандитов задержать…
– Трудно пришлось?
– Счастье ещё, что не ранили… – С горькой улыбкой, точно насмехаясь над собой, Оура продолжал: – Да что там, если бы я очень захотел, то одного уж наверняка бы задержал. Ну, хорошо, задержал, а дальше что?
– Как это что дальше?
– Ни награды, ничего бы не получил. Видите ли, в уставе караульной службы нет точного указания, как поступать в таких случаях.
– Даже если погибнешь на посту?
– Всё равно, даже если и погибнешь.
Ясукити взглянул на Оуру. По его собственным словам, выходило, что он и не собирался, как герой, рисковать жизнью. Прикинув, что никакой награды всё равно не получишь, он просто-напросто отпустил бандитов, которых должен был задержать. Но Ясукити, вынимая сигарету, сочувственно кивнул:
– Действительно, дурацкое положение. Рисковать задаром нет никакого резона.
Оура понимающе хмыкнул. Выглядел он необычайно мрачным.
– Вот если бы давали награду…
Ясукити спросил угрюмо:
– Ну, а если бы давали награду, разве каждый бы стал рисковать? Я что-то сомневаюсь.
На этот раз Оура промолчал. Ясукити взял сигарету в зубы, а Оура сразу же чиркнул спичкой и поднёс её Ясукити. Ясукити, приближая сигарету к красному колышущемуся огоньку, сжал зубы, чтобы подавить невольную улыбку, проскользнувшую у краешка губ.
– Благодарю.
– Ну что вы, пожалуйста.
Произнеся эти ничего не значащие слова, Оура положил спички обратно в карман. Но Ясукити уверен, что в тот день он по-настоящему разгадал тайну этого доблестного часового. Той самой спичкой чиркнул он не только для Ясукити. На самом деле Оура чиркнул её для богов, которых он призывал в свидетели его верности бусидо.
В конце концов Краб всё же сумел отомстить Обезьяне, отнявшей у него рисовый колобок. С помощью Ступки, Осы и Яйца он убил ненавистного врага. Ныне можно уже и не пересказывать эту историю. Но вот о том, как сложилась судьба Краба и его сторонников после смерти Обезьяны, поведать необходимо. Ведь в сказке об этом не сказано ни слова.
Больше того, сказка даже представляет дело так, будто Краб вернулся к себе в норку, Ступка – в угол кухни, Оса – в своё гнездо под карнизом, Яйцо – в ящик с рисовой шелухой, и все они зажили мирно и спокойно.
А между тем это неправда. После того, как они отомстили Обезьяне, все они были арестованы полицией и посажены в тюрьму. Притом после судебного разбирательства главного преступника – Краба – приговорили к смертной казни, а его сообщников – Ступку, Осу и Яйцо – к пожизненной каторге. Читатель, знакомый только со сказкой, может быть, усомнится в том, что их судьбы могли принять такой оборот. Но это факт. Не подлежащий ни малейшему сомнению факт.
