Главный редактор. В самом деле? Это прекрасно. Если вы напишете, мы широко разрекламируем его в газетах. Можно дать, например, такую рекламу: «Принадлежащий перу господина Хорикавы любовный роман неисчерпаемой любви и нежности».
Ясукити. «Неисчерпаемой любви и нежности»? Но в моём романе «любовь – превыше всего».
Главный редактор. Значит, он воспевает любовь и нежность. Что же, это ещё лучше. Ведь с тех пор, как появилась «Современная любовь» профессора Куриягава, юноши и девушки склоняются к тому, что любовь превыше всего… Вы имеете в виду, конечно, современную любовь?
Ясукити. Это ещё вопрос. Современный скепсис, современное воровство, современное обесцвечивание волос – всё это действительно существует. Однако любовь, думаю я, не особенно изменилась с древних времён Идзанаги и Идзанами.
Главный редактор. Это только так говорится. Ведь любовный треугольник – один из примеров современной любви. Во всяком случае, в японской действительности.
Ясукити. Что, любовный треугольник? В моём романе тоже есть любовный треугольник… Может быть, кратко рассказать содержание?
Главный редактор. Если бы вы это сделали, было бы прекрасно.
Ясукити. Героиня – молодая жена. Муж – дипломат. Снимают квартиру, разумеется, в Токио, в районе Яманотэ. Она стройная. С прекрасными манерами, волосы всегда… Кстати, какая причёска нравится читателям?
Главный редактор. Видимо, мимикакуси.
Ясукити. Ну что ж, пусть мимикакуси. Итак, причёска мимикакуси, лицо – белое, глаза лучистые, на губах привычная… В общем, в кино такая женщина могла бы играть роли, которые исполняет Курисима Сумико. Муж – дипломат, юрист новой формации и уж никак не похож на болванов, которых выводят в новой драме. Это смуглый красавец, в бытность свою студентом игравший в бейсбол, ради удовольствия пописывающий рассказики. Молодожёны счастливо живут в своей квартире в Яманотэ. Иногда они посещают концерты. Иногда гуляют по Гиндзе…
Главный редактор. До великого землетрясения, разумеется?
Ясукити. Да, задолго до землетрясения… Иногда посещают концерты. Иногда гуляют по Гиндзе. Либо сидят под лампой в комнате, обставленной по-европейски, и молча обмениваются улыбками. Героиня называет эту комнату «наше гнёздышко». На стенах репродукции Ренуара, Сезанна. Сверкает чёрным телом рояль. Развесила листья кокосовая пальма в горшке. Всё это достаточно изящно, но, вопреки ожиданиям, платят они за квартиру мало.
Главный редактор. Ну, об этом можно и не говорить. Во всяком случае, в самом романе.
Ясукити. Нет, нужно. Ведь жалованье молодого дипломата мизерно.
Главный редактор. В таком случае сделайте его сыном аристократа. Ну, а если он аристократ, то пусть будет графом или виконтом. Почему-то князья и маркизы появляются в романах не особенно часто.
Ясукити. Ну, пусть будет сыном графа. Но хорошо бы оставить комнату, обставленную по-европейски. Дело в том, что и комнату, обставленную по-европейски, и Гиндзу, и концерты я ввожу впервые… Однако Таэко – так зовут героиню – после знакомства с музыкантом Тацуо начинает ощущать некоторое беспокойство. Тацуо любит Таэко – героиня инстинктивно чувствует это. Мало того, беспокойство её растёт день ото дня.
Главный редактор. А что собой представляет этот Тацуо?
Ясукити. Тацуо гениальный музыкант. Его талант под стать таланту Жан-Кристофа, о котором написал Роллан, таланту Ноотхафта, о котором написал Вассерман. Но из-за его бедности или ещё из-за чего-то никто его не признаёт. В качестве прототипа я собираюсь взять моего приятеля-музыканта. Мой приятель, правда, красавец, а Тацуо совсем не красив. Лицом он на первый взгляд напоминает дикаря – уроженца северо-востока, похожего на гориллу. И только глаза светятся гениальностью. Его глаза, как пылающий уголь, излучают непреходящий жар. Такие у него глаза.
Главный редактор. Гений – это пойдёт.
Ясукити. Но Таэко вполне удовлетворена своим мужем-дипломатом. Нет, она любит мужа ещё сильнее, чем раньше. Муж верит Таэко. Это само собой разумеется. Потому-то грусть Таэко становится всё сильнее.
Главный редактор. Именно такую любовь я и называю современной.
Ясукити. Ежедневно, как только зажигается свет, Тацуо непременно появляется в комнате, обставленной по-европейски. Когда муж дома, особого беспокойства это не доставляет, но даже если мужа нет и Таэко дома одна, Тацуо всё равно приходит. Тогда Таэко не остаётся ничего другого, как сажать его за рояль. Да и при муже Тацуо обычно сидит за роялем.
Главный редактор. В эти минуты и родилась любовь?
Ясукити. Нет, она полюбила не так просто. Однажды февральским вечером Тацуо начинает неожиданно играть «Сильвию» Шуберта. Песню, вобравшую в себя страсть, точно льющееся пламя. Таэко, сидя под огромными листьями пальмы, задумчиво слушает. Постепенно женщина начинает осознавать, что любит Тацуо. И в то же время начинает осознавать возникшее у неё искушение. Ещё пять минут… Нет, если бы прошла ещё хоть минута, Таэко, может быть, бросилась бы в объятья Тацуо. Но тут… Как раз, когда должны прозвучать последние аккорды, возвращается муж.
Главный редактор. Ну, а потом?
