Ясукити. Потом не прошло и недели, как Таэко, не в силах больше страдать, решает покончить с собой. Но она беременна и поэтому не находит в себе силы осуществить задуманное. Тогда она рассказывает мужу, что её любит Тацуо. Правда, о своей любви к Тацуо, чтобы не огорчать его, умалчивает.
Главный редактор. Потом, значит, дуэль?
Ясукити. Нет, просто в очередной приход Тацуо муж холодно отказывает ему от дома. Тацуо, молча закусив губу, смотрит на рояль. Таэко стоит за дверью и с трудом сдерживает рыдания… Не проходит и двух месяцев, как муж неожиданно получает назначение в Китай, в консульство в Ханькоу, и отправляется туда.
Главный редактор. Таэко едет вместе с ним?
Ясукити. Разумеется, едет с ним. Но перед отъездом пишет письмо Тацуо. «В душе я сочувствую Вам. Но сделать ничего не могу. Примиримся – такова судьба». Вот примерно смысл этого письма. С тех пор Таэко ни разу не виделась с Тацуо.
Главный редактор. Этим и заканчивается роман?
Ясукити. Нет, но осталось совсем немного. И после приезда в Ханькоу Таэко часто вспоминает Тацуо. Больше того, начинает в конце концов думать, что на самом деле любит его сильнее, чем мужа. Ясно? Таэко окружает тихий ханькоуский пейзаж. Пейзаж, который воспел поэт Цюй Юань: «Страна прозрачных рек и лёгких красных сосен, страна душистых трав, цветущих зарослей и попугаев». Наконец Таэко – прошёл всего лишь год – снова пишет письмо Тацуо. «Я люблю Вас. Люблю Вас и сейчас. Так пожалейте женщину, которая сама себя обманула», – таково содержание письма, которое она пишет. Тацуо, получивший это письмо…
Главный редактор. Немедленно отправляется в Китай.
Ясукити. Этого он никак не может сделать. Дело в том, что Тацуо ради пропитания играл на рояле в одном из кинотеатров Асакусы.
Главный редактор. Фу, какая проза!
Ясукити. Проза, но ничего не поделаешь. Тацуо вскрывает письмо от Таэко за столиком кафе на окраине города. За окном – затуманенное дождём небо. Тацуо, точно мысли его далеко, задумчиво смотрит на письмо. Ему кажется, что между строк проглядывает обставленная по-европейски комната Таэко. Кажется, что проглядывает «наше гнёздышко» с отражением лампы на крышке рояля…
Главный редактор. Я испытываю некоторую неудовлетворённость, но тем не менее это шедевр. Обязательно пишите.
Ясукити. По правде говоря, осталось ещё немного.
Главный редактор. Как, разве это ещё не конец?
Ясукити. Нет. Тут Тацуо начинает смеяться. И вдруг с досадой вопит: «Скотина!»
Главный редактор. Ага, сошёл с ума?
Ясукити. Да что вы, просто вышел из себя из-за идиотской ситуации. Ему не оставалось ничего иного, как выйти из себя. Дело в том, что Тацуо нисколько не любил Таэко…
Главный редактор. Но тогда…
Ясукити. Тацуо ходил в дом Таэко только ради того, чтобы играть на рояле. Просто он любил рояль. Бедный Тацуо не имел денег, чтобы купить его, – вот в чём дело.
Главный редактор. Ну, знаете, Хорикава-сан.
Ясукити. Но то время, когда Тацуо имел возможность играть на рояле в кинотеатре, было для него ещё счастливым. После недавнего землетрясения Тацуо стал полицейским. А когда вспыхнуло движение в защиту конституции, он был избит добродушными токийцами. Лишь совершая обход своего участка в Яманотэ, он в редкие минуты слышит, как из какого-нибудь дома доносятся звуки рояля, и тогда он останавливается и грезит о своём коротком счастье.
Главный редактор. В общем, этот горестный роман…
Ясукити. Ну, послушайте дальше. Таэко и сейчас у себя в Ханькоу по-прежнему думает о Тацуо. Нет, не только в Ханькоу. Каждый раз, когда муж-дипломат получает новое назначение, переезжая с места на место – в Шанхай, Пекин, Тяньцзин, – она по-прежнему думает о Тацуо. К моменту землетрясения у неё было уже много детей. Да… После погодков она родила двойню, и у неё стало сразу четверо. Ко всему ещё муж пристрастился к водке. Поэтому разжиревшая, как свинья, Таэко думает, что любил её один лишь Тацуо. Любовь действительно превыше всего. Иначе просто не удалось бы стать счастливой, как Таэко. Во всяком случае, нельзя не испытывать отвращения к грязи жизни… Ну как вам такой роман?
Главный редактор. Хорикава-сан, вы это серьёзно?
Ясукити. Разумеется, серьёзно. Посмотрите на светские любовные романы. Героиня если не Мария, то непременно Клеопатра. Разве не так? Но героиня в жизни совсем необязательно девственница и в то же время необязательно распутница. Найдите хоть одного серьёзного читателя, который бы серьёзно воспринимал подобные романы. Конечно, если есть согласие в любви, – это вопрос особый, но в тот день, когда паче чаяния сталкиваются с безответной любовью, то идут на дурацкое самопожертвование или же бросаются в ещё более дурацкую крайность – в мстительность. И всё потому, что, вовлечённые в это, сами преисполняются самодовольством, будто совершают героический поступок. В моём же любовном романе нет ни малейшей тенденции популяризировать подобные дурные примеры. Вдобавок в конце превозносится счастье героини.
Главный редактор. Вы, видимо, шутите?.. Во всяком случае, наш журнал этого ни в коем случае не напечатает…
