Потрясающая по своей искренности и правде книга. История жизни молодого паренька, практически мальчишки, попавшего в самое горнило Великой Отечественной войны. Плен, побег, штрафная рота. Награды и звания. Смерть товарищей, голод и холод. И на фоне этого ада – первое нежное чувство… Каждое слово повествования пронизано любовью к Родине и своей семье. И каждое мгновение жизни посвящено высшей цели – быть человеком. Если вы хотите узнать настоящую правду о священной Отечественной войне – эта книга для вас!
Посвящается моему отцу
Основано на реальных событиях
Он лежал в слабо освещённой комнате на раздвинутом сыном диване, и его воспалённый мозг и весь организм пытались лихорадочно сосредоточиться на попытке начать в очередной раз бороться за своё существование в этом мире.
В иной мир Полуэктив Иван Семёнович просто не верил, как не верили и миллионы советских людей, воспитанные в духе атеизма за семь десятков лет.
Ивану Семёновичу было 79 лет. Внешне он выглядел моложавее, несмотря на абсолютно седые, но всё ещё вьющиеся волосы и благодаря малому количеству морщин на лице, а также въевшейся с войны армейской подтянутости.
Первое, что он вспомнил, так это свою вчерашнюю беспомощность и досаду после инсульта, предсказанного врачами ещё год назад. Всё же это произошло, несмотря на годовое кочевание по больницам и поликлиникам. Он досадовал на себя за то, что не послушал младшего сына Николая и увязался с ним и внуками Андреем и Артёмом на окучивание картошки. В то же время Иван Семёнович внутренне оправдывал свою настойчивость более или менее терпимым своим состоянием; последние полтора месяца как будто всё шло на поправку. День в поле прошёл нормально, но вечером, когда он остался один, а молодёжь уехала к себе домой, Иван Семёнович ощутил какую-то тяжесть в голове и подступающую к горлу тошноту. Вспоминая это, он материл себя последними словами за то, что сразу не позвонил сыну, хотя с тех пор, как умерла жена Глаша, между ним и сыном была строгая договорённость: звонить сразу же при ухудшении самочувствия и всегда созваниваться около десяти вечера. Но старший Полуэктив не любил дёргать по пустякам (как ему казалось) Николая и вообще изо всех сил старался не быть обузой никому. Даже когда случился второй инфаркт, не захотел пожить после выписки в семье сына. Тогда Николай, поговорив с женой Галиной, некоторое время жил у отца, помогал ему справиться с бытовыми проблемами и вернулся домой, только когда тому стало значительно лучше, предварительно заручившись клятвенным обещанием старика звонить ему перед сном.
«Вот старый дурень, – мысленно клял себя Иван Семёнович, – ни скорую не вызвал, ни Коле вовремя не позвонил, когда мог!» Опять он вспомнил весь свой ужас и досаду, когда очнулся после инсульта на полу в зале и, изо всех сил напрягаясь, пытался дотянуться до телефона. После неимоверных усилий он дотянулся до трубки, но подняться и набрать номер он уже не смог. Старик упал, уронив трубку, и слёзы покатились из его глаз от своего бессилия и накатившейся неимоверной усталости. Ночь прошла в полузабытьи. Когда встревоженный телефонным молчанием отца Николай открыл дверь родительской квартиры и, быстро раздвинув диван в зале, уложил отца, Иван Семёнович поблагодарил сына и одновременно извинился.
Ему казалось, что это он сказал, но на самом деле перекошенный рот издавал что-то невнятное, нечленораздельное и просто корявое. Младший Полуэктив вызвал скорую, работники которой сделали несколько уколов. Врач подозвал Николая и посоветовал ему не отправлять отца в больницу, намекая на отвратительный уход со стороны младшего медицинского персонала, и, если есть возможность, поухаживать дома за стариком. «Тем более к вашему отцу как к ветерану войны из госпиталя на дом будут приходить и врач, и медсестра», – сказал врач, и скорая уехала.
– Сыыок ак деаай, – прошелестел Иван Семёнович, – оочу дома… – выдавил он из себя и не договорил вполне понятную фразу.
– Конечно, пап, сейчас позвоню в госпиталь, вызову врача. А потом съезжу на работу и попрошу отпуск, тем более по графику он у меня через две недели. Думаю, дадут сейчас. У меня нормальный начальник. Не переживай, с твоим упорством и моим упрямством встанешь через месяц как миленький. Ты ж хотел, как минимум, дожить до 60-летия Победы. Вот и постараемся, чтобы дожил. Главное, не падай духом! – сказал Николай как можно твёрже, но в конце голос предательски задрожал, выдав неимоверное волнение и жалость.
После того как пришла госпитальный врач, выписала лекарства и сообщила, когда будет приходить медсестра, Николай уехал решать вопрос с отпуском и приобретением необходимых препаратов и медицинских принадлежностей для лежачего больного.
