Иван Семёнович после уколов на некоторое время задремал, а когда очнулся, то понял, что прошло ещё мало времени, и он пока один. В горевшей голове навязчиво возникла мысль о скорой кончине. Но его неукротимая жажда жизни и стремление бороться за эту жизнь отметали эту мысль, его мозг ещё работал, и он уже начал обдумывать план этой борьбы. «Хрен тебе, костлявая, ещё поборемся!» – настраивал себя Полуэктив. И тут неожиданно пришла ещё одна мысль, которая возвращала его к прошлому: «А с какого возраста я помню свою жизнь?» Он мучительно пытался вспомнить раннее детство, но ничего не получалось. Казалось, что до инсульта что-то помнил. «Но что конкретно? Не помню!» – досадным внутренним голосом говорил он сам себе.
«А вот вспомнил: тридцать третий год, голодный год на Украине. Да, точно, голодуха! И мне девять лет», – Иван Семёнович начал вспоминать свою, в общем-то, нелёгкую, но и в то же время, по его разумению, не зря прожитую жизнь.
Ванюшка стоял возле хаты и с надрывом, хлюпая носом и беспрерывно вытирая слёзы, плакал, иногда издавая что-то похожее на щенячье скуление. Он вчера понял, что такое смерть, когда похоронили его любимую сестрёнку Женю, и, проснувшись, не увидел её рядом с собой, как это было обычно.
Мама сидела за столом. Её опущенные плечи, отсутствующий взгляд, заплаканное до синевы под глазами лицо и усталый вид напомнили Ване о случившемся.
Слёзы подступили к глазам, он быстро выскочил на улицу, не желая показывать своей слабости, и дал волю своим эмоциям. Ване Полуэктиву было всего девять лет, но он уже осознавал, что мужчина должен быть сильным, смелым и терпеть все боли. Но боль от потери сестры он не мог пока ни унять, ни перенести.
Женя была старше Вани на три года, и, несмотря на такую разницу в возрасте, они были настоящими друзьями. Вместе ходили купаться, вместе играли с ребятами, вместе выполняли работу на огороде и в поле. Ещё до того, как Ванюшка пошёл в школу, сестра научила его читать, и они часто с увлечением читали по очереди имевшиеся в их доме книжки, мечтали о том, что они будут делать, когда станут взрослыми.
И вот Жени нет. У неё с малолетства часто шла кровь из носа и периодически выплывали необъяснимые синяки на руках и ногах. Деревенский фельдшер только разводил руками и советовал Олене Полуэктив давать дочери почаще морковь и надеяться, что с возрастом всё пройдёт. Но засуха двух последних лет истощила украинскую землю, начался голод, который не миновал и семью Полуэктив.
Семья Полуэктив когда-то была многочисленной и дружной. Вместе в просторной, ухоженной, хотя и небогатой хате жили в добрые времена одиннадцать человек: четверо взрослых и семеро детей. Но с годами в семейном гнезде становилось всё меньше и меньше народа. Сначала вышла замуж и уехала старшая дочь Прасковья. Потом в 1926 году ушёл из жизни представитель среднего поколения, Полуэктив Семён Остапович, муж Олены, умерев в 48 лет от ран, полученных во время японской и гражданской войн. Он был весельчаком и балагуром, хорошо пел, чем в своё время привлёк внимание Олены, служившей горничной в барском поместье. Благодаря дочери помещика, практически ставшей ей подругой и учителем, Олена была обучена грамоте и письму, была умной, рассудительной, спокойной и сильно отличалась от местных девушек-крестьянок, переняв от господ их интеллигентность. Этими отличиями Олена и привлекла в своё время Семёна, который просто обожал жену и часто, увидев её умный, пронзающий своей добротой взгляд, сразу же усмирял свой беспокойный, а по пьянке даже буйный характер. Но благодаря этомуже характеру в работе Семён был скор и изобретателен, придумывая разные нехитрые, но очень полезные приспособления для облегчения нелёгкого крестьянского труда.
После смерти Семёна, сына-«последыша» (как частенько между собой звали его родители, подчёркивая всю нежданную радость и некоторую смущённость появления у них ребёнка в более чем пятидесятилетием возрасте), старшему 102-летнему Полуэктиву, деду Остапу, пришлось вновь взять на себя обязанности главы семьи, и, несмотря на возраст, он умело справлялся с этим.
