– Хотим, – быстро ответил Петька, ему уже давно хотелось есть, и яблоки были очень кстати.
– А этого не хочешь, – Стёпка сделал неприличный жест и засмеялся. Вся ватага дружно начала смеяться и подначивать младших.
Петька с Ванькой, не выдержав этого, хоть и шутливого, но достаточно обидного напора со стороны своих постоянных партнёров по играм, схватили одежду и побежали прочь от улюлюкающих пацанов. Кто-то вслед даже кинул огрызок яблока.
Отбежав немного от ватаги, мальчишки оделись и пошли по направлению к селу.
Обида и злость обуревали их обоих. Но больше всего негодовал Петька:
– Вот гады, чтоб им пусто было.
– Жмоты проклятые, подавитесь вы своими яблоками, – продолжал ворчать Петька, обращаясь к уже невидимым обидчикам.
Окончательно успокоившись, Петька вдруг предложил:
– А чо, Ваньша, давай тоже слазим за яблоками в колхозный сад.
– Петьша, у нас же своих полно, да они же ещё и не очень спелые, – слабо возразил Ванька.
– Скажи, что боишься. Эх, ты, трус несчастный! – продолжал гнуть свою линию Петька.
Ванюшке не очень хотелось идти воровать яблоки, но он не мог принять Петькиных обвинений в трусости и сдался:
– Ну, пошли, мозоль ты приставучий, посмотрим, кто трус.
И друзья, немного поменяв направление, двинулись в сторону колхозного сада.
Дорога от места купания до сада, который раньше принадлежал помещику, а теперь был колхозным, занимала немного времени; сначала надо было по тропинке подняться на взгорок, а затем, опустившись вниз, оказаться почти у плетня, а левее находилась пологая балка, идущая мимо всего сада.
Мальчишки решили сразу же опуститься в балку, чтобы оказаться никем не замеченными и выйти к какой-нибудь из дырок в плетне, которых со временем становилось всё больше и больше. Дойдя до ближайшего лаза, они нырнули в него и притаились за первой раскидистой яблоней, надо было осмотреться, нет ли где-нибудь поблизости сторожа деда Нечипора и где яблоки поспелей и покрупней.
Не обнаружив поблизости сторожа, они решили немного углубиться, выбрали, на их взгляд, подходящую яблоню и начали лихорадочно набивать яблоки за пазуху. Увлечённые своим занятием, они поздно заметили появившегося метрах в пятнадцати деда Нечипора, который хоть и был подслеповат, но на таком расстоянии увидел воришек и крикнул:
– Ах вы, бисовы дети, шо ж вы робите!
От неожиданности ребятишки на мгновенье замерли, а затем как по команде бросились, улепётывая со всех ног.
Старик, скорее для острастки, а может, для отчёта перед начальством, пальнул вдогонку мальчишкам зарядом соли. И надо ж было тому случиться, попал именно туда, куда и надо было: как раз немного пониже спины.
Но если Ваньке досталось чуть-чуть, со скользом, то Петька получил в мягкое место достаточно много мелкой соляной «дроби». Почувствовав нестерпимое жжение и боль, Петька взвыл и так понёсся вперёд, что Ванька едва поспевал за ним. Выскочив за пределы сада, мальчишки пробежали ещё несколько сотен метров.
– Стой, Петька! Остановись! – крикнул Ваня, переходя на шаг. И тотчас же с большей силой ощутил жжение в ноге. Ему было и досадно, и смешно, и тревожно за своего друга, который, остановившись, пытался пощупать горевшие ягодицы.
Но это принесло ему только дополнительную, просто невыносимую боль. Петька взвыл, завертелся на месте:
– Уй! Уй! А-а-а! Ванька, больно-о-о, что дела-ать?
Это был сложный вопрос. Кому-то выдавать свои проделки было нельзя. Дома ведь ещё и попадёт за воровство. Хлопцы, а тем более девчата, засмеют.
– Петьша, я от кого-то слышал, что в воду скорее надо. Побежали на речку, в наше укромное место.
И мальчишки рванули к спасительной реке.
В этом тихом месте реки они часто ловили рыбу самодельными удочками, прятали под изогнутым стволом дерева снасти и разные «драгоценные» для мальчишек штучки.
Почти с ходу сбросив с себя одежду, пареньки голышом заскочили в воду.
Через некоторое время, когда боль стала отпускать, Ванька незлобливо стал подшучивать над своим другом:
– Ну что, Петьша, как твой пердомёт, готов ответить ответной стрельбой по деду Нечипору или патроны все вышли?
Но Петька был пока ещё не склонен отвечать тем же, мягкое место ныло и саднило:
– Отстань, Ваньша, не до тебя! – сопел и кривился подстреленный дружок.
Ещё очень часто и долго вспоминали друзья этот злосчастный день, подтрунивая друг над другом, но секрет своего конфуза не поведали никому.
Года через два, когда Петька Козаченко в очередной раз получил по рукам линейкой от зловреднейшей (по его мнению) учительницы математики Анны Сидоровны, он вдруг подумал: «Как бы хорошо было влепить ей заряд соли в мягкое место». Он даже расплылся в мечтательной злорадной улыбке, представив Анну Ивановну вопящей и крутящейся вокруг своей оси. И сразу же услышал окрик:
– Козаченко, ты опять витаешь в облаках? Слушай! Нерадивое дитя времени.
