Квартира на Большой Садовой была большая, но и перенаселенная, как мне показалось. В соседней с нами комнате, сразу возле входной двери, жила семья Лениного брата Владимира, которого дома звали Димой. Он был по образованию учителем физкультуры и работал по соседству в министерстве инструктором по спорту. Его жена Фаня, очень миловидная и добрая молодая женщина, работала фармацевтом, и у них была маленькая дочка Лариса, одногодка нашего мальчика. Разница в возрасте между ними всего три месяца, и все надеялись, что они подружатся, когда немного подрастут. Так и получилось: дети со временем стали очень дружны и плакали, когда их разлучали. Лариса являлась молочной сестрой Андрейки, так как у Фани молока почти не было, а у Лены было его много, и она часто кормила обоих. Иногда приезжала Анна Иосифовна, Димина теща. Она была невысокого роста и говорила наполовину по-русски, а наполовину по-еврейски. Их семья, Бабинские, происходила из Киева, там жили многие родственники и все говорили на идиш – так назывался их язык.
Раз уж я начала описывать одних соседей, давайте расскажу и об остальных. Наша Лена и ее брат Дима с семьями переехали в эту квартиру, поменявшись жилплощадью с семьей Гордон, занимавшей раньше эти две лучшие комнаты и уехавшей в их квартиру в Столовом переулке, дом четыре. Я не знаю подробностей, но вроде бы Гордоны раньше жили во всей этой квартире, а потом их уплотнили, или какая другая причина была, не буду врать, не знаю. Наши всегда хорошо о них отзывались, но я их сама никогда не видела.
Дима с Фаней жили справа от нас, если смотреть на двери комнат, а слева находилась комната, где проживала самая колоритная семья нашей квартиры – Батовы. Сама хозяйка, Ирина Васильевна, лет пятидесяти, была маленького роста и очень полная. Она работала уборщицей в домоуправлении и следила за порядком в квартире. Это она составляла график уборки наших общих помещений и вывешивала его каждый месяц на двери туалета. Она была довольно медлительной, если шла в кухню, то обойти ее сбоку было невозможно и приходилось ждать, пока она неспешно пройдет наш узкий и длинный коридор. То же происходило и в ванной или туалете: дождаться, пока она выйдет, было непросто. Но Ирина Васильевна была добрая, и если ей выговаривали за ее медлительность, спокойно улыбалась и отвечала:
– Милая, у меня не получилось быстрее, уж извини!
У нее были две дочери, Надя и Нина, лет тридцати, образованные и довольно молчаливые. Их отец во время войны на фронте спас генерала, и, хотя глава семейства Батовых умер несколько лет назад, тот всё равно приходил к ним каждый год 9 мая на ужин. Я знаю это, так как наш Игорь был фронтовиком и орденоносцем и его Батовы тоже приглашали, а вот Диму нет: тот был молодым и не воевал, а еще во время застолий становился слишком шумным. У Батовых с внутренней стороны двери в комнату были тяжелые портьеры, а когда дверь открывалась, часто слышался шум швейной машинки и виднелся круглый стол посередине, как у нас. У сестер Батовых была еще одна сестра, кажется Клава, но она здесь не жила, хотя приходила к ним довольно часто. С ней я общалась редко, в основном когда встречались на кухне.
За Батовыми жили Мария Фроловна Кожуро с мужем Андреем Емельяновичем, примерно ровесники Игоря, и мы порой собирались вместе у нас или у них. У них был сын-подросток, Коля, прилично старше нашей Тани, и они не дружили. А вот Андрейка и Ларочка, когда немного подросли, очень полюбили Марию Фроловну, а она их. Как недогляжу – эта сладкая парочка уже у соседей, конфетами угощается. Андрей Емельянович работал в Военторге, и нам иногда по-дружески что-то перепадало из дефицитных товаров. Но он просил никому не говорить об этом, так как не очень дружил с другими соседями. Он единственный в квартире курил, и на этой почве с ним все ссорились.
В последней и самой маленькой комнате жила Нина Селиванова, смешливая и не очень аккуратная девушка. Ей всегда Ирина Васильевна выговаривала за ее уборку. Нина не была вредной, но на уме у нее были только мужчины. Еще она умела стричь, и мы всегда просили ее подстричь Андрейку, но он сильно крутил головой, и стрижка получалась не очень ровной. Наверно, поэтому никто больше ее не просил, увидев Андрейку после стрижки.
Еще у нас в квартире были две кладовки: одна большая, между комнатами Нины и семьи Кожуро, а другая поменьше, возле кухни, напротив ванной. В той, которая побольше, Игорь поставил свой фотоувеличитель и печатал фотографии. За использование кладовки для заработка мы убирались в квартире на одну неделю больше.
Самое большое помещение в квартире – это кухня. Здесь две раковины, пять кухонных столов, по одному на каждую семью, и две газовые плиты по четыре конфорки. На приставном столике стоят еще две керосинки. И получается, что по две конфорки на каждую семью. Надо больше – спрашиваешь соседей, и если не занято, то пользуешься. На дальней стене напротив входа – окно во двор, а в углу – черный ход, чтобы можно было выносить мусор и чтобы дети выходили играть во дворе. О дворе я расскажу попозже.
