– Я так рада, что удалось поменять нашу прежнюю комнату на бо́льшую и остаться всё-таки в центре города. А за стеной мой брат с семьей живет. Мы вместе сюда переехали из Столового переулка. Там условия были хуже, – подхватила Лена.
– А это Андрюша? – спросила я, наклоняясь к мальчику, прятавшемуся за спину мамы.
– Андрейка, – поправила Лена. – Игорь скоро придет, он в кладовке, печатает фотографии. А мы сейчас как раз будем обедать, я уже накрываю.
Я огляделась. Обстановка была небогатой, но всё нужное имелось: диван-кровать – видимо, здесь спали хозяева, – две детские кроватки, два шкафа для одежды у разных стен комнаты, сервант для посуды и круглый стол со стульями посередине. Был еще письменный стол, и когда я к нему подошла, Лена, не отрываясь от забот по дому, объяснила:
– Это наш с Игорем «стол раздора», как мы его называем в шутку. Мы всегда спорим, кому за ним сидеть: ему надо ретушировать и обрезать снимки, а мне – готовиться к урокам, я преподаю географию в школе. Да и Танечке надо делать уроки. Чаще всего споры кончаются тем, что мы разыгрываем, кому находиться за столом, чтоб было без обид. Те, кому не достается, сидят у большого стола, и это считается у нас менее почетным.
– У вас тут прямо какие-то ритуалы в семье, – улыбнулась я.
– Лиза, побудьте с Андрейкой, я пойду Танюшу покричу из окна кухни, она играет во дворе. Будь умницей, сыночек, я скоро приду.
Малыш был явно напуган и не хотел со мной, незнакомой тетей, оставаться. Я стала с ним ласково разговаривать, но он нахмурил брови и уже собрался заплакать. Тут вошел папа, и Андрейка улыбнулся, узнав его.
– Гости уже в доме! – весело проговорил Игорь. – А где Судьба?
– Я не знаю, а что, кто-то еще придет? Я видела только Лену, она пошла звать дочку домой со двора.
– Я так придумал Ленку звать: она моя жена, значит, и моя судьба навеки! Ей, правда, эта моя идея не нравится, но ничего, привыкнет.
Пришла Лена с девочкой, очень на нее похожей. Я не удержалась и сказала, что они обе очень похожи на бабушку Таню. Лена с интересом слушала рассказ о том, как я видела ее родителей вместе с родителями Игоря. А я подумала, надо же, как судьба сложилась: отцы дружили, встречались семьями и даже не могли себе представить ни того, что скоро оба погибнут, ни того, что их дети поженятся почти через двадцать лет после их смерти и у них родится ребенок.
Мне семья Игоря сразу понравилась, она мне напомнила семью его отца. Я вспомнила, как мы сидели вместе в столовой в третьем доме Советов за таким же круглым столом и тоже с двумя детьми, и Леонид Петрович, так же как и его сын, смотрел на жену с любовью и нежностью. И вдруг почувствовала удивительное тепло у себя в груди оттого, что мы вот так сидим все вместе за столом в этой комнате, как одна семья. Мой взгляд упал на стоящую в отдалении знакомую зеленую лампу на письменном столе, и это как бы подтвердило мои чувства, возникшие так внезапно. Я встала из-за стола и, подойдя к ней, провела рукой по изгибам ее бронзовых деталей, как бы мысленно здороваясь.
– Я вижу, ты узнала папину лампу, – сказал Игорь с улыбкой. – Я взял ее с собой. Папа сказал мне как-то, что, уезжая откуда-нибудь навсегда, нужно обязательно что-то взять с собой на память. И я запомнил эти слова. Лиза, ты меня слышишь?
– Да, да, слышу! – А сама я уже перенеслась мыслями в Ленинград, на Подольскую улицу.
Я видела полные слез глаза Марии Константиновны и нас с Леонидом Петровичем, стоящих у дверей с чемоданами и этой лампой в руках. Я слышала, как она говорила именно эти слова, и то, что Игорь их повторил, сам не зная, откуда они к нему пришли, наполняло мою душу каким-то особенным чувством к нему, его маленькой семье и этому дому.
Лена, видимо, тоже прониклась ко мне доверием. Она стала рассказывать о детях и их проблемах: о том, что у Тани больна одна сторона легкого и ей надо каждый год ездить в санаторий, а у Андрейки пупочная грыжа с рождения, и он очень сильно кричал после каждого кормления, пока один пожилой врач не посоветовал класть его на животик после каждого приема пищи, и состояние стало значительно лучше. Зачем она мне всё это рассказывает как родному человеку? Может, не с кем поделиться, нет подруг? Но вскоре этот вопрос прояснился. Игорь откашлялся и сказал:
– Лиза, я ведь тебя знаю давно, с детства. Знаю и как человека, и как няню, которая ухаживала за мной и за моей больной сестрой, пока к нам не пришла война. Вся моя семья очень тебя любит и благодарна, что именно ты была с нами и в трудные, и даже в самые трудные годы. Я знаю, что ты и у моего деда жила и во всем помогала. Так сложилось, что теперь нам с Леной нужна помощь в семье. Первый человек, о котором я подумал, это ты. Мы можем платить тебе зарплату и хотим предложить переехать к нам и быть няней у нашего Андрейки. Тогда Лена сможет работать, не переживая о нем и о нашем доме. Что ты думаешь о моем предложении?
