Она тоже здесь, со своим воинственным лицом. Смотрит на него, как будто сквозь него.
– Так чего ты желаешь? – спрашивает девушка в блондинистом парике, упираясь в него бюстом так, что он чувствует это сквозь футболку. Майкл склоняется к ней и шепчет. Девушка смотрит на него и ухмыляется, кивает и выставляет ладонь. Он тянется в карман и не глядя дает ей несколько банкнот. Женщина в блондинистом парике делает всем знак выйти и уходит сама, оставив в комнате лишь одну. Ее.
$2 611
– Ты просто пялиться собираешься? – спрашивает она, стоя перед Майклом. Голос у нее точно такой, каким он себе его представлял – как революция, как мир для воюющей нации.
– Не знаю, с чего надо начать.
Он подзывает ее сесть рядом, что она и делает. Недолго они молчат, и слышно только стук их сердец, бьющихся в ритм с басами музыки.
– Как тебя зовут?
– Саванна Джейд.
– А реальное имя?
– О, – смеется она, – его ты не узнаешь.
– Зачем ты здесь?
Она смеется в ответ:
– У тебя все нормально?
– Серьезно, зачем ты здесь? Зачем ты этим занимаешься? – продолжает Майкл.
– Могу спросить тебя то же самое, – отвечает она, и ему нечего на это сказать.
– Ради денег, я здесь зарабатываю на жизнь. Это работа, как и у тебя тоже есть работа… очевидно.
– Но ты ведь достойна большего.
– Эй, а ты откуда? – спрашивает она, что его мозг переводит как: С кем ты, по-твоему, разговариваешь? Ты меня не знаешь. Она отлынивает от него и застегивает накидку.
– Из Лондона, – отвечает Майкл.
– Оу, – произносит она с новой глубиной понимания. – Так вот почему ты задаешь эти тупые вопросы? – смеется она.
– А ты откуда? – спрашивает он. Она сомневается, стоит ли отвечать.
– Из Нью-Йорка, – признается наконец девушка. – Ты что, из тех забитых нигеров-фетишистов?
– Нет, нет…
– Хорошо, потому что мне за это дико недоплачивают.
– Нет. Прости, я не хотел тебя напугать…
– Меня напугать? – смеется она. – Нигер сказал «напугать».
– Я просто хочу пообщаться… – признается он. Она замолкает и уже не смеется.
– Можем прилечь? – продолжает Майкл. Он первым подходит к кровати и ложится. Вскоре и она, издав глубокий вздох, ложится с ним. Пространство между ними, как непреодолимый каньон.
– У тебя все хорошо?
– Нет, – отвечает Майкл. Она смотрит на него. Он смотрит в потолок. Он помнит данное себе обещание. Что не может и не будет ни с кем сближаться, но она, она другая. Он пустыня, она – океан, им суждено было встретиться где-то на земле.
– Тебе когда-нибудь хотелось умереть так, чтобы не чувствовать, как умираешь? – спрашивает он. – То есть как бы не умереть, а просто перестать существовать, исчезнуть, стать невидимкой, стереть все следы своего существования, даже в воспоминаниях и сердцах других людей, полностью.
– Тебе бы в кресло к психотерапевту, а не в стрип-клуб. Мне платят не за то, чтобы я с таким возилась… – Она садится, как будто собираясь уйти, но не идет.
– Жить так тяжело. Я знаю, что всем тяжело жить, но могу понять только, что тяжело для меня и как я ощущаю себя в своем разуме, своем теле, и я не хочу этих ощущений. Больше не хочу.
Она ложится, глубоко дыша, протягивает руку и касается его руки кончиками пальцев – электрический разряд. Они почти инстинктивно сплетают кисти. Девушка тянет его. Он перекатывается к ней, она пододвигается – и между ними уже нет дистанции. Она прижалась к нему, он обнял ее, голова девушки лежит у него на руке, а Майкл перебирает пальцами ее волосы.
Двое дышат в унисон, грудь его вздымается и опускается вместе с ее. Они разговаривают. О смерти, пришельцах, реальностях с множеством измерений, мультивселенной и путешествиях во времени. Она спрашивает:
– Ты знал, что, если двигаться быстрее скорости света, время перестает существовать?
Майкл отвечает:
– Значит, вот что это за чувство?
